Он выехал, так и не придумав предлога для своего визита, через час с лишним после обеда. Не доезжая до крепости, решил остановиться. В страстном нетерпении он долго прождал там, находясь под палящими лучами полуденного солнца. Он надеялся, что не встретится с сэром Оливером, и поэтому едва мог сдержать вздох облегчения, когда услышал то, что ожидал – хозяин замка наблюдал за жнецами в поле.

Последний раз отчаянно пытаясь успокоиться, он спросил, где находится демуазель Одрис, и узнал, что она была в саду. Облизывая пересохшие губы и стараясь успокоить неровное дыхание, Хью пересек двор замка, обогнул небольшую часовню и очутился в самом прекрасном саду, который он когда либо видел. Сад так благоухал острым ароматом трав, сладким запахом цветов и созревающих Фруктов, так пестрел разнообразными красками, что на какое то короткое мгновение Хью отвлекся от желания, которое горело в нем. Из тени вышла Одрис.

Они стояли и молча смотрели друг на друга. Они знали, что не должны бросаться друг другу в объятия. Тогда Хью низко поклонился ей, а Одрис повернулась и сказала садовнику, который все еще был в тени:

– Иди и забери остальных с собой. Мы закончим это завтра. Гостю моего дяди нельзя мешать, если он хочет прогуляться по саду.

И пока сервы поспешно удалялись, он медленно направился к той, которая так его притягивала, и взял руку, которую она, как полагалось, протянула для поцелуя. Он прошептал:

– Я спокоен. Я вижу тебя, и я спокоен. – Он посмеивался радостно качая головой. – Если бы ты знала, какие я видел сны эти месяцы, ты бы в ужасе убежала от меня.

Она сжала его руку, которая все еще держала ее.

– Сомневаюсь, – ответила она, смеясь.

Она потянула его по дорожке, которая вскоре раздваивалась, справа и слева огибая клумбу с благоухающими розами. За клумбой была лужайка, скрытая со всех сторон. Высокие кусты роз отделяли ее от всего сада, фруктовые деревья, выращиваемые на шпалерах вдоль стены замка, защищали лужайку слева. Высокие наперстянки росли напротив роз и какие то растения, которых Хью не знал, «дремали» на клумбах у внешней стены справа. В саду в Хелмсли было такое же место, где в погожие дни леди Аделина со своими девушками располагалась среди подушек, они вышивали, разговаривали и просто дышали свежим воздухом.

Хью знал, что они с Одрис не видны, но, несмотря на ее возбуждающий ответ и желания, которые неделями мучили его, он не овладел ею. Это она обвила его руками вокруг шеи и наклонила его голову, пока их губы не встретились. Тогда он прижал ее к себе и мог бы легко забыться, если бы не кольчуга, которая, когда он крепко обнял Одрис, надавила не ее тело так, что она вскрикнула от боли. Он сразу же отпустил ее, и в следующее мгновение она уже смеясь оттолкнула его, чтобы расстегнуть ремень, на котором крепился меч. Она положила оружие на скамейку, которая стояла у кустов роз, затем усадила туда же и его, чтобы отстегнуть высокий ворот кольчуги, закрывавший шею.

– Я научилась это делать. – сказала она, пылая от радости и гордости за свое умение. – Когда Бруно впервые вернулся Джернейв, я не могла справиться с его шлемом и мне было стыдно. – Но, когда она сняла с него шлем и смогла увидеть, наконец, лицо Хью, – ее глаза, полные заботы и беспокойства, широко раскрылись. Она погладила его огненно рыжие волосы, которые слиплись от пота, и поцеловала его в лоб. – Ты очень устал, дорогой, – прошептала она.

Он, возражая, слегка фыркнул:

– Не было причин для усталости. Господу известно, что я целыми неделями не делал ничего такого, что могло бы утомить самое хилое создание в мире.

Одрис улыбнулась ему:

– Ты очень горяч и вспыльчив, дорогой. Я думаю, тебе не следует забывать о своей чести.

– Еще один упрек в мой адрес, – вздохнул Хью. – Мне стыдно, что я нетерпелив к человеку, который любит меня и все эти годы окружал меня только добротой.