Хью и не думал объяснять эти правила Одрис. Он проснулся намного раньше ее, потому что лучше спал, и пока ходил в отхожее место, проверил застежку на кольчуге и пришел к выводу, что она еще долго послужит. Он решил ничего не говорить Одрис. Он знал, что лорд Ратссон, хотя и не участвовал в турнирах, но был их знатоком, потому что побывал на многих ристалищах вместе с королем, и может в случае необходимости защитить ее. А что касается остального, то он подумал, что ей лучше самой все увидеть узнать. Хью не забыл ее слез и ее страха за него. Тогда он выбросил из головы все, что касалось поединка, и, найдя священника в находящейся недалеко церкви, исповедался. Сначала ему показалось, что он был прав, потому что Одрис удивленно смотрела по сторонам, пока они ехали по полю.

– Разве мы не едем к замку? – спросила она. – Мой дядя брал меня на турнир в Прудхоу, и он проводился на большом дворе замка. Там было много места для поединка.

Хью и лорд Ратссон заговорили одновременно и, конечно, вскоре замолчали. Ральф улыбнулся:

– Расскажи ты ей. А я поскачу вперед и поговорю с де Мерли.

Хью улыбнулся и сказал:

– Твой дядя брал тебя на поединок, устроенный только для дам, где пары мужчин дерутся друг с другом тупыми копьями. Здесь же, после того как я справлюсь с сэром Лайонелом, произойдет небольшая война. Для этого нужно больше места…

Его глаза потемнели.

– К тому же там может быть опасно, я имею в виду опасно для зрителей. Стой рядом с дядей, и, если он скажет тебе бежать, беги.

– Будут ли они убивать друг друга, как на войне? – спросила Одрис. Глаза ее были широко раскрыты.

– Нет, совсем нет, – Хью стало весело. – Во время турнира противники должны захватить как можно больше пленных и взять за них выкуп, а мертвец не может заплатить ничего. Чтобы избежать ссор, цена устанавливается в соответствии со стоимостью коня и оружия побежденного. Поэтому богатые и тщеславные платят больше, чем бедные и скромные.

Одрис собиралась задать еще вопрос, но ее лошадь замедлила ход и остановилась у забора. Хью спрыгнул со своего коня, снял Одрис с седла и усадил ее на скамью рядом с забором. Он потоптался на месте, оглядываясь по сторонам и затем повел Одрис к де Мерли, где их ожидал дядя.

– Мой внучатый племянник сэр Хью, – сказал лорд Ратссон, – и демуазель Одрис.

Хью слегка поклонился, а Одрис улыбнулась.

Несколько мгновений де Мерли изучал Хью, слегка кивнул, знакомясь с Одрис, и затем снова посмотрел на Хью.

– Итак, вы были воином Ратссона, – сказал он, скривив губы.

– Нет, – ответил Хью. – Для чего мне нужно было бы это скрывать? Когда был в Морпете, я и не знал, что моего дядю вызвали на поединок.

– Так было угодно Богу, чтобы Хью приехал сюда, – сказал Ральф. – Он приехал, чтобы уладить старую семейную ссору, и, услышав от меня об угрозах Хьюга, предложил себя в качестве моего воина. Я полагаю, Божья благодать снизошла на Ратссон.

Де Мерли ничего не ответил на это, но его губы превратились в тонкую линию. Он просто поднялся и сказал, что представит их герольду, который формально объявит Хью воином лорда Ратссона. Он пошел, и лорд Ратссон последовал за ним. Хью посмотрел на Одрис и поймал ее руку, которую она тянула, чтобы задержать его. Он наклонился, поднес ее к губам и улыбнулся Одрис.

– Ненадолго, демуазель, – прошептал он. – У меня это не займет много времени. Не волнуйся и не плачь, чтобы не покраснел твой нос.

– Единорог, – прошептала она.

Но Хью уже повернулся и, широко шагая, последовал за де Мерли и дядей.