– Взять его! – крикнула она. – Он один из них, вкрался к нам в доверие!

Чужак схватился за меч, пытаясь выхватить его из ножен, но стоявшие рядом слуги набросились на него и повалили наземь. Рыцарь яростно взревел, взывая о помощи, но Одрис уже склонилась над ним и, приставив кинжал к горлу, прошипела сквозь плотно сжатые губы, что следующее его слово будет последним. Рыцарь глянул в ее побелевшее, измазанное кровью лицо и содрогнулся от ужаса.

– Я не шотландец, – прохрипел он.

– Он не шотландец, – сказал второй рыцарь, подступая ближе. – Как смеешь ты, мерзкая сука…

– Угрожать мне?! – крикнула Одрис. – Эй, стража!

Как только Одрис обвинила наглого рыцаря в предательстве, несколько слуг помчались за управляющим, и Эдмер как раз в эту секунду ступил в зал, за его спиной молчаливо шагали латники с обнаженными уже мечами и лучники с готовыми к бою арбалетами. Лучники мгновенно выстроились вдоль стены по обеим сторонам от входа, латники устремились вперед. Слуги, кроме тех, которые удерживали на полу предателя, скользнули между лучниками и прижались к стенам за их спинами. Центр зала опустел, там остались лишь Одрис и двое слуг, прижимавших к полу рыцаря, Эдмер и его латники, а также пятеро рыцарей из тех, что нашли прибежище в Джернейве. Один из последних держал руку на рукояти меча, его правая нога отведена была назад, словно он готовился пнуть ею Одрис. Рыцарь медленно опустил руки и, держа их на удалении от тела, осторожно отступил назад. Одрис тем временем поднялась на ноги, поворачиваясь лицом к управляющему.

– Я не собирался угрожать вам, миледи, – пробурчал рыцарь.

Эдмер не сводил глаз с Одрис, его лицо было белее пергамента.

– Сэр Оливер… – сказал он дрогнувшим голосом.

– Умер, – ответила Одрис, и глаза ее вновь наполнились слезами, – но сейчас не время скорбеть о нем, – проглотив комок в горле, она с трудом удержалась от рыданий. – Этот подонок – шотландец.

– Это неправда, – запротестовал рыцарь, несколько осмелевший, когда кинжал перестал угрожать его горлу.

– Если не шотландец, то их лазутчик, – настаивала Одрис. – Он хотел приказать сдать Джернейв шотландцам.

Эдмер моргнул. На лице его отразилось крайнее недоумение.

– Приказать? Но сэр Оливер… – начал он, однако не стал продолжать начатую фразу и лишь покачнул головой. – Сдать замок? – повторил он растерянно.

– Нет! – в один голос воскликнули трое из рыцарей.

– Но это единственный выход… – начал тот, который собирался пнуть ногой Одрис.

Одрис свирепо глянула в его сторону. Рыцарь осекся, пригляделся к ней внимательнее и густо покраснел, его лицо вытянулось.

– Да, – сказала Одрис, горько улыбнувшись, – перед вами владелица замка и всего поместья. Вы когда то настаивали на том, чтобы я вышла за вас замуж и грозили дяде, что пожалуетесь на него самому королю за то, что он не желает выпускать меня из под своей опеки. Но вы даже не взяли на себя труд вспомнить, как я выгляжу, чтобы узнать при следующей встрече.

– Но я слышал, что вы уехали из Джернейва, – пожал рыцарь плечами. – Вы не можете винить меня за то, что я не узнал вас: вы так перепачканы кровью.

– Кровью дяди, – горько сказала Одрис. – Моего любимого дяди, который берег и лелеял для меня Джернейв все эти годы и погиб, защищая его. И вы хотите сдать замок противнику, сдать сейчас, когда кровь не успела еще свернуться в его ранах, вы хотите сдать замок, несмотря на то что ему еще ничего серьезного не угрожает?

– Не угрожает? – презрительно ухмыльнулся рыцарь. – Только невежественная женщина и могла сказать такое.