Однако Стефану не удалось ответить: сэр Вальтер Эспек громко и от души рассмеялся.

– Девушка, ты, я думаю, капризничаешь, потому что слишком разбалована. И тем не менее твой дядя волен мириться с тобой, а нас это не должно касаться.

Эти слова были адресованы Одрис, но последняя фраза явно предостерегала короля. Если бы сэр Оливер проявлял какие либо признаки недовольства, принимая Стефана, то Эспек и другие северяне могли воспринять его двусмысленное поведение как попытку оправдать перед королем свои действия в отношении замужества племянницы. Однако теплый прием, оказанный сэром Оливером королю, исключал это предположение.

К тому времени Стефан оправился от удивления, и если даже понял скрытое предупреждение, то не подал виду.

– Не думаю, что девушка капризничает, – произнес он. – Тот, кто может сделать такую прекрасную работу, – он указал на гобелен, – и в самом деле может быть наделен особым вкусом. Может быть, из моих рыцарей ей кто нибудь и приглянется.

Еще одна ловушка. Опять паника начала охватывать Одрис. Она страстно желала исчезнуть. Если бы ей удалось избавиться от всего этого, она поклялась бы скрыться в горах. Там сейчас не так страшно, так как опасность от рыскающих отрядов шотландцев миновала. Правда, погода была еще слишком холодной, чтобы получить удовольствие от каждодневных скитаний и сна под открытым небом, но там было множество пристанищ. Она надеялась, что король пробудет не более одного двух дней. Джернейв был хорошо укрепленным замком, а земли, которыми владел дядя, обширны и плодородны. Но все же Джернейв слишком мал по сравнению с королевством. Одрис нервно сжала руки и развела их, как будто умоляя.

– Но я не желаю замуж, – воскликнула она. – Я и так счастлива. И даже если вы не будете снисходительны к моему желанию остаться одной, то поверьте: после всего, что я рассказала о доброте своего дяди, я не выйду замуж за человека, который не пользуется его расположением. Только сэр Оливер может решить, насколько этот человек достоин меня.

– Все женщины стремятся выйти замуж, – сказал Стефан с нарастающей резкостью в голосе. – Богатство – это еще не все. Эти рыцари – мои приближенные, а благосклонность короля ценится высоко.

Резкий тон Стефана заставил Бруно и Хью выйти вперед. Хью остановился, сделав единственный шаг, снова подавляя желание защитить ее. Но Бруно улучил момент и встал справа за креслом короля, отрицательно качая головой в знак предупреждения. В самом начале, когда Одрис приближалась, Бруно предусмотрительно стал так, что не был виден. Он знал Одрис и боялся, что та из за своей беспечности сразу могла броситься к нему, а не подойти к королю с приветствием. Теперь же он понимал, – надо остановить девушку, прежде чем та наговорит лишнее. Она могла привести короля в ярость, сказав ему, что полностью доверилась бы в этом вопросе северным баронам, а они, как говорил ему Хью, не хотели ее замужества с бедными подданными Стефана даже еще больше, чем сэр Оливер.

К сожалению, движение Бруно не ускользнуло от Одрис, и вместо того, чтобы вызывающе заявить: «Такой подданный для меня мало чего стоит», она громко воскликнула:

– Бруно! Дорогой! – И затем закрыла ладонями рот, но почти сразу же, убрав немеющие пальцы, заговорила в беспорядочной спешке: – Прошу прощения, милорд. Я сочту за обязанность подумать над вашим предложением, но умоляю вас дать мне возможность поговорить с моим братом Бруно.