– Брат? – повторил Стефан, бросая взгляд на сэра Оливера. Печать недовольства исчезла с его лица, он повернулся к Одрис и улыбнулся. – Хорошо, сейчас я тебя отпущу. Мне хотелось задать лишь один вопрос – знаешь ли ты, что означает присяга на верность?

– Да, милорд, – ответила Одрис, чувствуя бесконечное облегчение от того, что вопрос о замужестве отпал. – Я давала присягу на верность один раз, нет, дважды, – королю Генриху.

– А нет ли у тебя желания принести присягу мне? – спросил Стефан.

Ее глаза уловили настоятельный кивок дяди.

– Да, от всей души, – ответила Одрис. – Мне надо сделать это сейчас? – Она было согнулась, чтобы стать на колени, но затем озабоченно посмотрела на дядю. – Но ведь наш дар еще не готов.

– Он будет готов к концу ужина, – сказал сэр Оливер, поднимаясь и склоняясь перед Стефаном. – Эдит, проследи, чтобы полотно Одрис уложили в просмоленную ткань и обернули кожей, дабы оно было в сохранности и король мог взять его с собой, когда соизволит нас покинуть. А ты, Одрис, не трать много времени на Бруно. Если ты будешь присягать на верность королю, тебе надо подобающе одеться. Не удивительно, если король Стефан считает, что тобой пренебрегали. Ты явилась, как нищенка, вся обвешанная ненужными нитками. Стыдно. Хорошо, что меня еще не обвиняют в том, что я морю тебя голодом.

Одрис, сделав реверанс Стефану, бросилась на шею к дяде, поцеловав его в щеку.

– Приношу свои извинения, дядюшка, – воскликнула она, смеясь. – Тетя Эдит заставляла меня сменить платье, но я сочла, что лучше исправить мою неучтивость своим быстрым появлением, а не тратить время на наряды.

После этих слов Одрис скрылась, чтобы броситься в объятия Бруно.

– Я же тебе говорил много раз… – начал он, но Одрис крепко обняла его шею, прошептав на ухо:

– Уйдем, уйдем.

Бруно был так поражен настоятельным шепотом Одрис, что бросил недоуменный взгляд на Хью, сделав приглашающий жест. В тот же момент он ощутил нелепость содеянного. Он доверял Хью, но это была не какая нибудь шумная ссора в пивнушке или драка в армейском лагере. Хью здесь ничем не мог помочь – да и было бы зачем? Впрочем, Хью был ушами сэра Вальтера, а у Одрис не могло быть сейчас более сильного защитника. Бруно был благодарен Стефану и полюбил своего великодушного хозяина, но когда тот настаивал на замужестве сестры, отнюдь не имел в виду какого то бедного авантюриста из свиты короля. Более того, понимая, почему Стефан пожелал иметь в Джернейве преданного ему человека, Бруно знал, что тот, преследуя свои цели, скорее навредит, чем сделает добро. Поэтому, ведя Одрис по залу, подальше от глаз и ушей короля, он бросил взгляд через плечо, снова приглашая Хью следовать за ним.

– Ты по прежнему выручаешь меня из беды, – вздохнула Одрис, целуя Бруно в щеку и разжимая объятия. – Мне показалось, я сказала королю нечто крайне ему неприятное. Как он посмел думать, что заставит меня выйти замуж за своего нищего подданного и оттолкнет дядю Оливера? Спасибо святому Бенедикту, что увидела тебя и нашла способ исчезнуть. Теперь, если я только стою у него на пути…

Она замолчала, и при виде Хью глаза ее расширились.

– Единорог! – закричала она, узнав его по огненным волосам.

– Ты знаешь Хью? – удивленно спросил Бруно.

– Нет, – ответила улыбаясь Одрис. – Но я видела из окна его щит и его волосы. Ведь мало у кого такие волосы, как у него.

– Тогда позволь познакомить тебя с Хью Лайкорном, оруженосцем сэра Вальтера.

Одрис опять улыбнулась, а Хью ловко поклонился.

– Я должна поблагодарить вас за то, что благодаря вам в моей голове возник замысел новой картины, – сказала она.