Глава IX

Прошедший год отразился на Хью тяжелее, чем на Одрис. Как ни странно, вызвано это было тем, что сэр Вальтер любил его. Хью, похоже, заменял ему сына, которого следовало учить и опекать, ведь иной раз казалось: жизнь иссякла. Поэтому сэр Вальтер заметил сильное влечение Хью к молодой леди Одрис из Джернейва. Он никогда не задумывался о последствиях такого увлечения и, конечно, не мог дать своему питомцу ничего, что сделало бы его подходящей парой для Одрис, не нарушив тем самым права своих кровных родственников. А сэр Вальтер был твердо убежден, что его наследниками могут стать только сыновья его сестер. Однако он желал облегчить участь своего любимого питомца и искал чем бы его развлечь. Для начала он решил взять его в Лондон на прием при дворе по случаю Пасхи, а не отправил назад присматривать за управляющими имений и экономами в небольших поместьях, как поступал обычно. Сэр Вальтер был уверен, что огромный город может поднять даже со смертного одра. Однако в Лондоне внешний вид ценился гораздо выше, чем в Йоркшире, где каждый знал Хью, поэтому сэр Вальтер заставил его нарядиться в изящные одежды, в новый подбитый мехом плащ, в сапоги и башмаки из дубленой кожи.

Сэр Вальтер угадал верно. Хью и прежде был в Лондоне, но тогда он был еще достаточно юным, и каждый раз, когда выдавалась свободная минутка от службы хозяину, попадал под пристальное внимание кого либо из приставленных к нему взрослых. Сейчас же весь день, кроме нескольких часов, он был свободен и скитался по оживленным улицам. Сильнее всего его внимание притягивали судовые верфи, куда приходили корабли, казалось с самых отдаленных окраин земли. В командах моряков можно было разглядеть все цвета кожи и волос, от желтого и белого у плавающих по северным морям, до смуглого с любым оттенком и поразительно черного у тех, кто говорил на какой то странной тарабарщине, которую никто не мог разобрать. Ценные грузы, привозимые ими в обмен на английские шерсть и олово, укладывались прямо на пристани, аккуратно упакованные в ящики и тюки для их дальнейшего пересчета. Для того, кто решил прогуляться по Стрэнду, перед богатыми складами с товарами были выставлены палатки, радовавшие глаз всякой всячиной – от обычных товаров, как шерстяные чулки, до редкостных – рогов единорога.

Хью уставился на них, широко открыв рот. Это была диковинная, прекрасная вещь – цвета чистой слоновой кости, длинная, тонкая и прямая, но с витой спиралью, начинающейся от основания и заканчивающейся на острие. Минуту он раздумывал, не послать ли его Одрис, но когда узнал цену, то понял: рог для него так же недосягаем, как и сама леди. Позже он был рад тому, что рог такой дорогой. Не стоило напоминать ей о себе, если она забыла. Эта мысль причинила боль, и Хью поспешил придумать оправдание – ведь Одрис не захочет думать о мертвом единороге.

Только мысли эти пришли к Хью попозже. На Стрэнде вряд ли кто смог бы долго тосковать. Здесь не только разбегались глаза, но и обострялось обоняние. На любого пришедшего волнами набегали запахи: свежий аромат шерсти, отдающий жиром, резкий запах рыбы, манящий, отдающий плесенью запах пива. С реки доносились крики лодочников, торговки угрями предлагали своими странными, но мелодичными воплями корзины с товаром. Хью любил Стрэнд из за его постоянного разнообразия и многоголосия.