Эх, жильё человеческое! Вот повезло! Помчались вприпрыжку, котомками укрываются. А вот и домик!

— Эй, хозяева! Есть кто дома?!

Молчание. Нет никого. Походили, позаглядывали в окна. Смотрят: внутри всё покидано, поломано. Стол дубовый на боку лежит.

— Братцы, избушка нежилая! — сказал им Робин Гуд и первый палочку убрал от двери.

Вошли они, расположились. Поставили лавочки на место, стол установили на козлы. Хотели уж раскладывать газеты да закусь доставать. И тут снаружи раздаётся шум!

— А ну, ребяты, — с опаской молвили три брата-акробата, — Как бы нам того, не нагорело бы за самоуправство!

Тут вся компания мешки свои все похватала и в погреб, как картошины, скатилась.

В избушку с превеликим шумом входит какая-то недобрая компания. Гремят, хохочут, говорят всякие нехорошие слова. Компания в подвальчике смекнула, в чьи хоромы они забрели незванными гостями. Притихли, еле дышут. Даже Робин Гуд, на что уж парень бойкий, а и то рукою держится за рот, чтобы ненароком не икнуть с испугу.

"Они вина напьются и заснут, — соображает наш портняжка, — А мы выйдем, да и удерём с деньгами!"

"Ты что! — продумал ему Робин Гуд, — Какие деньги! Дай Бог ноги унести!"

"Братцы, заткнитесь все! — мыслит им Робинзон, — Сейчас погорим, как свечки!"

Все заткнулись.

Меж тем разбойники за обед садятся, стелют на столы шелка лионские, достают из больших мешков закуску. Окорока Вестфальские кладут на стол дубовый. Шампанское в ведёрках. Корзины пирогов из Страсбурга из самого. Конфет корзинку. И многое чего другое.

"Батюшки! — сообразил портняжка, — Да ведь они ж купцов моих ограбили!"

"Тебе-то что?! — думает ему товарищ. — У них наверняка весь груз был застрахован!"

Портняжка притих и подумал, что не надо думать о колечке, а то все о том узнают.

"Вот именно, — сдумали ему три брата, — А то узнаем"

— А знаете что, господа, — с важностью обратился к своим подельникам солидный молодец с повязкой на одном глазу, — а я не всегда разбойником ведь был!

— Мы тоже родились нормальными людьми, — ответили ему подельники.

— Нет, я хотел сказать, что раньше я был хирургом.

— Хорошее дело, — говорят ему, — Что резал: горла или котомки?

— Вы опять меня не поняли. Я был врачом.

Тут все замолчали и оглядели внимательно этакую новость.

— А это не ты мне чирей на заднице лечил? — мрачно спросил его один большой детина.

— Нет. Я тогда жил на Востоке. И врачевал исключительно порядочную публику.

— А, тогда лады.

— И в чём прикол? — спросил другой.

— Наверно, я слишком интеллигентно изъясняюсь. Вы не поняли, что я напрашиваюсь в рассказчики?

— Не поняли, — простодушно признались разбойники.

— Хочу предупредить, что это по-настоящему страшная история.

Все навострили уши. И те, что наверху сидели за столами. И те, что внизу тряслись от страха. Клин клином вышибают, поэтому по-настоящему страшная история им не помешала бы.

История о врачевателе из Медины

Я с самой колыбели был тщеславен.