— Молчи, урод, а то урою, — сказал ему великий Авиценна.

И вот в ворованном халате, в чалме парчовой, в очках, с фальшивыми трактатами в руках въезжаю я на краденном осле в Багдад.

Мне говорят:

— Салям алейкюм!

Я говорю:

— Люля кебаб!

И прусь на рынок, хочу узнать, почём хурма. Только нашёл плод поприличней, как откуда ни возьмись, бросается ко мне какой-то тип. В перстнях фальшивых, халат парчовый, чалма корытом, туфли с бубенцами. Всё — краденое. И кричит мне, как мы договорились:

— О Авиценна! Ты мой спаситель! Я вечный твой должник! Вы не поверите мне, люди, но я исцелён!

Я пялюсь на него и говорю:

— А, ты из Фирузы! Помню, как же! У тебя была гангрена.

— Нет! Не из Фирузы! Там ты вылечил слепого! А ещё хромого! Ещё заику, прокажённого и умалишённого!

— А, вспомнил! Ты из Каабы! Тебе акула отъела ногу. А твоему брату откусила голову. Вот я и пришил тебе его конечность!

Короче, так мы разыграли тот спектакль. Вокруг толпились люди и спрашивали: кто он? И сами отвечали: великий Авиценна!

А я купил хурму и пошёл. Иду, а мне опять навстречу пациенты:

— О, Авиценна! Ты вылечил мне сына от падучей!

— О, Авиценна, ты мне вырезал аппендицит!

— О, Авиценна, ты вылечил мне прыщ на попе!

— Ну точно он! — вскричал разбойник.

— Пошёл ты вон, дурак!

Короче, не успел доесть хурму, как меня под руку берёт такой солидный дядя и начал шептать на оба уха. Типа, предлагает мне помещение под врачебный кабинет, все инструменты и барыши напополам.

Я говорю:

— Нет, извините. Я устал от практики, мне хочется покою.

Короче, он уговорил меня. Устроил всё по высшему разряду. Повесил вывеску: великий Авиценна из Медины. Наставил колб, понакидал трактатов по углам, пыточные инструменты повесил на стене, обезьянья лапа в серебре, скорпионы в банке, фарфоровая ступа, стамеска, долото, ножовка. Под потолком сушёный крокодил. Среди этого сижу я, делаю вид, будто бы читать умею. Карябаю в папирусе пером. Умный весь такой.

Сначала я им всем прописывал простые средства. Идёт ко мне с нарывом человек. Я говорю: прикладывайте подорожник. Он потом идёт с гангреной. Я говорю: прикладывайте подорожник. Потом его несут на ампутацию. Я говорю: прикладывайте подорожник к культе. Его хоронят, я говорю: приложите подорожник.

Потом мой спонсор мне и говорит:

— Послушай, Авиценна, лечишь ты прекрасно, народ доволен, очередь не иссякает. Одна проблема: больно мало ты берёшь.

Я говорю:

— Чего же брать за подорожник?

— К иблисам подорожник. Прописывай толчёный изумруд.

Пришла ко мне старуха с вывихнутым пальцем.

Я говорю: — Прикладывай толчёный изумруд.

Потом пришёл с нарывом в ухе уличный торговец.

Я спрашиваю:

— Есть толчёный изумруд с собой? А нетолчёный? Тогда какого иблиса припёрся?

Через некоторое время рейтинг мой поднялся. Беднота ходить за мною перестала. И я маленько отдохнул от такой работы.

Мой благодетель мне и говорит:

— Богатым пациентам изумруды некогда толочь. Пускай приносят, я сам натолку. Только тогда твоя доля уменьшается на двадцать пять процентов.

Так и порешили. Кто приходит, я прописываю им толчёный изумруд. Они его приносят. Благодетель мой его толчёт. Все довольны. Работы — ноль. Знай только, прописывай всем изумруд толчёный.

Так надоело мне целый день сидеть под крокодилом. Затосковал я по свободной жизни. Хочется пойти, напиться. Мне благодетель говорит: иди, милок, развейся. Я за тебя тут посижу. Возьму недорого, пятнадцати процентов хватит.