По вечерам, качаясь в люльке, я рассказывал своим товарищам по несчастью, какое было у меня житьё-бытьё в Багдаде. Как хорошо я кушал, сколько баб имел. Какие были у меня приёмы. Кто верил, кто смеялся. А я так говорю:

— Чего ему, Вильяму нашему, дались эти все пираты? Умеют люди жить, ну и хорошо. А хорошо, наверно. Полная свобода.

И размечтался о сундуках, доверху полных драгоценными камнями, о горах золота, о трюмах вин заморских, об изысканнейших фруктах, жареных баранах, о сливках, твороге и молоке. Рассказываю о цыплятах в апельсинах, рагу из цыплят с крыжовником, о фаршированных трюфелями куропатках, о перепелах по-генуэзски, о рябчиках в орехах, о жарком из оленины. Суп Жюльен, суп кровяной из утки или поросёнка, суп a la tortue, суп белый Карлсбадский. Соус из каперсов, соус Бешамель, соус раковый, соус сабайон. Паштеты во слоёном тесте, паштеты в формах, паштет из раков, паштет гусиный, паштет из оленины с базиликом, розмарином и тимьяном.

— О-оооо! — стонут в кубрике. — Не надо!

— Пирожки из мозгов в слоёном тесте, пирожки из мозгов в раковинах, пирожки жареные Groquettes, пирожки с вязигой.

Все корчатся в падучей, по полу течёт слюна. А я всё заливаюсь:

— Штуфада заливная, бифштекс по-гамбургски, бифштекс a la maitre d `hotel, говяжьи котлеты "entre cole a la bearnaise", телячьи ножки заливные, баранье жаркое маринованное, свиные почки в мадере.

— Прекрати! — плачут навзрыд старые морские волки.

— Переходим к рыбе.

Все только думали передохнуть.

— Судак цельный с шампиньонами в виноградных листьях, тушёный в розовом шампанском, белужина маринованная с каперсами, карась в белом вине, форель на вертелках, карпы, фаршированные черносливом и орехами, осетрина в кляре под сметаной.

— Подлец… — шепчет марсовой.

— Плов гурийский, пудинг заварной из шоколада, штрудель яблочный, заварные пышки с кремом, суфле из земляники и малины. Крем взбитый — силебаб, слабо загущённый крем — фламери, взбитый заварной крем — забальоне. Суфле, муссы и меренги. Фруктовые птифуры.

Я умолк и огляделся. Все валялись в трансе.

С тех пор мы каждый вечер занимались медитацией. Я сяду в позу "лотос" и начинаю петь мантры:

— Пулярка с анчоусами, куриные грудки с трюфелями, печёнки утиные в мадере, заяц с черносливом, фаршированный чирками, тетерев с бекасами, фаршированными мелкой птичкой.

Они мне враскачку вторят:

— Молодые утки с итальянскою капустой, индейка заливная, кроличье рагу.

Однажды Кидд понял, что на клипере что-то нехорошо. Все сидят, как сомнамбулы, и со сведёнными в точку зрачками бесстрастно жрут червей.

— Скоро прибудем на Коморы и я вам свежих сухарей куплю, — обещает он.

Нет реакции.

И вот в один прекрасный день раздаётся с мачты крик:

— Пираты!

Мы все выскочили и глядим с вожделением на тех, кто умеет жить красиво. Ох, посидеть бы с ними за одним столом! Уж хоть бы блюдья полизать!

Корабль наш был дрянь, однако команда, хоть и голодная, но очень злая. Догнали мы пиратов. Они и не полагали, что делают что-то нехорошее. Кидд велел им лечь в дрейф и затребовал к себе капитана.

Мы думали все: ну будет щас потеха! Наш драный клипер против их шхуны! И тут является на мостик такой испуганный каплун в ермолке и начинает извиняться: не было-де никакого чёрного флага на мачте.