Вот и давай я перед ними на велосипедике катать, подбрасывать тарелки, ходить на задних лапах да на губной гармошке тренькать. Дня три они сидели молча, не хлопали, но и не ругались. Я вижу: денег в кассе не прибыло. Чем, думаю, таким бы их пронять? А сам оголодал до смерти, аж в глазах двоится. И говорю им так сердито:

— Чего расселись на халяву?! Даром, что ли, я тут вам плясал?

Один такой из них поднялся, а они кружком сидели, и говорит мне:

— Чего ты, бвана, разорался? Ты из какой страны припёрся? Какие истины великие нам можешь предложить?

Я растерялся. Вот, блин! Они меня приняли за проповедника! А у нас совершенно атеистическая страна! Да делать нечего, надо хвост трубой держать, нельзя отечество позорить. И вот я сделал такую деловую мину и с важным видом говорю:

— Мы — раши и наш девиз простой: мир во всём мире, свобода, равенство и братство. Мы верим в светлое будущее человечества, то есть в коммунизм.

И спел им Интернационал.

— А как называется ваш бог? — спросили у меня.

Я призадумался. Как объяснить аборигенам, что мы в богов не верим. Однако, идейные авторитеты есть и у нас.

— Наш главный бог. — говорю им, — зовётся Карл Маркс. Его пророк — Фридрих Энгельс. А главным шаманом был, есть и будет Владимир Ильич Ленин. Они триедины.

— Понятно, — говорят аборигены. — и ты пришёл к нам в, Агнолу, проповедовать благие истины.

— Совершенно верно. — отвечаю я, поскольку вошёл в раж. Всё же проповедовать гораздо легче, чем скакать под солнцем по арене. — Чтобы примкнуть к мировому пролетариату, вам надо свергнуть угнетателей. Пролетарии Агнолы, айда все в гегемоны! Тогда наступит разом коммунизм и всё будет хорошо.

— Про "хорошо" мы слышали уже. — мне говорят. — Тут пробегали пастыри гурьбою, обещали рай в загробной жизни. Но тот свет далеко, а голод близко. Мы их покушали немного и нам всем в самом деле стало хорошо. Давай-ка, гегемон, почтим твоих богов. Нам мясо не бывает лишним. Из шкуры сделаем палатку.

И с дротиками все на меня, но не сожрали, а поволокли куда-то в факторию. Там поставили меня перед таким важным господином в белой кепке. Вот перед этим самым Лёвой.

— Да, это был я. — подтвердил лев, прикуривая новую сигару. — Я в ту пору был двойным агентом: советским атташе в Агноле и по совместительству разведчиком от буржуазной прессы. Мне поручили совать палки в дело коммунизма и вербовать голодную публику страны Советов. Я сразу предложил мсье Бонифасу предать отечество и получать зарплату в долларах.

— Я сразу согласился, поскольку был голоден и зол. — признался Бова.

— Вы стали продавать на мясо папуасов? — с большими глазами спросил кот Задом-Наперёд.

— Пфуй. — поморщился английский лорд. — Ещё чего! Я отправился обратно с большим кейсом, полным капусты, и в качестве директора выездного цирка. А прежнего директора как раз поели папуасы. Потом я стал заслуженным артистом. Потом стал бизнесменом. Потом стрелял из пушек в Белый Дом. Потом снова вошёл в парламент.

— В Думу. — поправил рассказчика Факс.

— Ну да, в неё. — согласился лев.

— И стал раскачивать систему изнутри. — догадался прозорливый Задом-Наперёд. — Подумаешь, история! Мало было вас таких, кто матушку-Россию продавал за бабки!

— Заткнись, паскуда. — зевая, процедил Макс. — А дальше что?

— А дальше я наладил то, ради чего, собственно, и затевалась перестройка — переправку за границу наших молодых гражданок.