Лежал наш принц, лежал, питался фигами и много мыслил об устройстве мира. Тем временем шли мимо пастухи. Глядь-поглядь: а под кустом младенец! Лежит и пишет трактаты о политическом укладе государства. Он уж прочитал всего Платона, Аристотеля и Карла Маркса. Да вот никак решить не мог, с кого начать бы дело государственного переворота с дальнейшим обустройством мира по принципам абсолютного добра.

Все пастухи простые люди, соблазн высокопарности не ведом им. Они мальчишечку подняли, дали в руки хворостину и посоветовали для начала привить демократические принципы баранам. Мальчишечка старался так и сяк, и так и этак. Нет, дело не идёт. Тут надобен для дела революции развитой и традиционно устоявшийся социум. А у баранов что за социум!

— Ну, милый принц, — сказали овцеводы, — тут мы вам не подмога. Ступайте далее, на запад. Там есть большое царство, в нём правит фараон.

— Ай, верно! — обрадовался Робин Гуд, — Ведь у меня там ещё остался детский мой престол с горшком под дыркой!

И быстренько простился с баранами и пастухами, и с завядшей смоковницей.

Принцесса Тутпсыссут к тому моменту уж почила. Приделали ей бороду и уложили в ящик. В назидание потомкам.

Является наш принц, приносит множество трактатов об обустройстве государства и о лучшем способе правления. Задумка такова: не требуй много, и тебя не тронут.

А в те поры в том государстве правил тот оголтелый принцессин брат двоюродный, придворный интриган. Создал вокруг себя команду и давай давить с народа сало. Один министр был особливо проворен. Задумал экономический эксперимент. По всей стране уж и от прежних-то времён стояло множество пустых анбаров. А фараону того мало. Подите, стройте, говорит, ещё анбары.

Приходит Робин Гуд в родную хату, а брат евонный говорит:

— Всё, Робя, больше нету силы. Замучил нас приказчик, до косточек поел.

— Давай в пустыню, что ль, бежать, — предлагает Робин Гуд родне.

— Да не… Нас фараон отселева не пустит…

Короче, все согласны хоть в пустыню, хоть в омут, только бы свалить от кирпичей и от анбаров этих от пустых. Только дайте пропустительну бумагу от фараона. Или хоть от министера его.

— Мне к фараону.

— За каким делом?

— За частным.

— Ступай, откелева пришёл.

Ну, блин горелый — думает! Ну, сволочи секьюрити! Тупое быдло! Хорошо им тут сидеть, когда народ весь голодает!

Удумал Робин Гуд такую штуку. Пустил по королевству маленький слушок, что де очень скоро предвидится конец света в масштабах фараонова дворца. Раздал билеты на интереснейшее представление, развесил рекламу по базарам, пообещал участникам призы.

И вот в обещанный день конца света собралась толпа у входа в президентские покои. И все, как велено, с собой несут лягушек и жаб болотных.

— Условия соревнования, друзья мои, такие! — сказал им Робин Гуд. — Кто дальше кинет земноводное, тот и получит приз. Фараон сам скажет, чья лягушка его больше всех достала.

Все взяли в руки по лягушке и по жабе, раскрутили за ножку знатно и при звуке труб запустили через стену. Тут как лягушки с жабами махнули тучей в фараонов двор, так фараон очухался и говорит:

— Мерзавцы. Кто посмел не допускать ко мне просителей?

— Чего просишь, Робин Гуд?

— Отпусти меня с роднёй в пустыню. У нас свадьба на мази, а места в доме мало.

— Нет, Робин Гуд, не отпущу.

— Ну ладно. Поживём — увидим.

Вот объявляет признанный шоумен, мудрец пустынный, новую забаву. Что покраснеет, мол, в реке вода от крови.

— От чьей же крови? — спрашивает фараон.

— А вот неважно.