Мурри подошел ко мне, и я почувствовал, что он получил от старших кошек некий неслышимый приказ.

– Да будет так, – ответил я.

Это предложение было большим, чем я смел надеяться.

Я снова поклонился. Алитта протянула руку к Марайе, не коснувшись ее, но Марайя лизнула ее пальцы.

Солнце уже ярко сияло в небе. Две кошки исчезли в песках так быстро, как никогда не смогут мои сородичи. Я обнял Алитту, и мы вернулись назад в лагерь.

АЛИТТА

Я почувствовала вкус такой силы, которая неведома большинству людей. Меня охватило благоговение. Казалось, я возвращалась с этой встречи, словно изголодавшаяся женщина с пира. Я обрела что‑то новое. Мысленная речь Мироурра ясно звучала у меня в голове. Мое запястье горело, я пошатнулась. Хинккель тут же подхватил меня. Хотя из раны вытекали мои кровь и сила, она исцелила меня внутренне, пробудив во мне чувства, которых я прежде не знала, – дав мне больше, чем отняв.

Молодой офицер все еще стоял на страже у шатра. Он уставился на меня – я поняла, что он заметил пропитанный кровью шарф, но не сказал ни слова, когда мы прошли мимо. Слуги приготовили двойное ложе, куда и повел меня Хинккель. Он достал из сундука чистое полотно и небольшой горшочек с мазью. Налил немного воды в таз.

Промывая мою рану, он сосредоточился только на том, что делал, не говоря ни слова. Он смазал мое запястье и перевязал его заново. И только тогда он сел на пятки и посмотрел на меня.

– Если будет болеть сильнее, скажи.

– Это было сделано для моей безопасности? Он ответил не сразу:

– Ты свободна, как только может быть свободным человек. Но все опасности путешествуют вместе с нами, а не выходят нам навстречу из песков…

В ответ на это Касска резко мяукнула со своей подушки рядом со мной, и под полог просочился черный котти, более крупный, чем она сама, и направился прямо ко мне. Это был Виу, товарищ Равинги. К цепочке на его шее была прикреплена полоска пергамента. Я быстро отвязала ее.

– Что это? – спросил Хинккель.

Я тщательно разгладила записку левой рукой, но мне пришлось поднести ее очень близко к глазам, чтобы разобрать буквы. У каждого торговца, путешествующего с караванами, есть своя тайнопись. Эта была мне хорошо знакома еще с тех времен, когда я вместе с Равингой странствовала от королевства к королевству.

– Ты знаешь некоего Каликура из Дома Захант? Он нахмурился, словно пытаясь что‑то припомнить.

– Дом Захант… этот Дом в родстве с королевским, разве нет?

Я тоже порылась в памяти. Я так недавно вернулась в ряды высшей знати Вапалы, что для меня это имя ничего не значило. Я вспомнила, что как‑то встречала первую фрейлину из этой семьи. Это была глупенькая юная девушка, сопровождавшая Берниен. Я рассказала ему об этом и добавила:

– Но она – не этот Каликур. Равинга хочет, чтобы ты знал, что он сопровождает Юикалу. Раз она считает это важным, возможно, мы должны выяснить о нем больше.

Не впервые я ловила себя на том, что говорю «мы», но он улыбался.

– Боевые товарищи? – спросил он, весело изогнув бровь.

Я улыбнулась в ответ:

– Возможно, царственный.

ИЗГОИ В РАЗВЕДКЕ

Шанк‑джи и остатки его отряда сопровождали уцелевших торговцев из каравана до границ Кахулаве.