Юикала рассмеялась.

– Хорошие слова для поддержки, Лувания. Мы были вместе уже много сезонов. Твои умения хорошо мне служат. Я доверяю тебе как никому другому. Сколько моих тайн ты хранишь в душе?

– Ваше величество, а сколькими вы делились со мной?

Юикала совсем отвернулась от зеркала.

– Даже не сосчитать. А этой ночью я доверю тебе еще одну.

Со стола перед ней она взяла запечатанный роговой флакон.

– Лувания, один человек оспорил волю Высшего Духа, ранил меня – не тело, но душу. Его охрана должна ослабеть настолько, чтобы с ним можно было покончить. Разве твоего супруга не убил песчаный кот? Разве Высший Дух доволен тем, что дикие звери свободно разгуливают по нашим городам, живут в наших домах?

Первая служанка Юикалы неподвижно стояла, слушая королеву. Лицо ее оставалось бесстрастным. И эта бесстрастность была ответом королеве.

– Ты очень ловка, Лувания. Я прекрасно знаю, как ты умело действуешь при случае. Эта тварь, что нынче в милости, будет на пиру. А там всегда для него ставят миску с водой. – Она протянула ладонь, в которой лежал роговой флакон.

– Сможешь ли ты быть достаточно ловкой на прощальном пиру? Очисти двор от этой грязи, что обрушилась на нас.

Женщина ничего не ответила, глядя на флакон в руке королевы.

Затем она прошептала имя:

– Нитаота…

– Воин величайшей отваги, охотник величайшего мастерства. Ты должна взять цену его крови.

Лувания по‑прежнему не сводила взгляда с того, что держала королева. Затем медленно взяла флакон и прижала его к груди, словно могущественный амулет.

ГЛАВА 21

АЛИТТА

Пир не был веселым. Я была уверена, что большинство присутствовавших предпочло бы оказаться где‑нибудь в другом месте. Выбор весьма уменьшившегося количества спутников, которые выедут вместе с Хинккель‑джи на закате следующего дня, был весьма деспотичен. Многие из его первоначальной свиты оказались серьезно задеты тем, что он решил их оставить, или кипели от негодования. Конечно, среди последних были и обе королевы, имевшие право считаться наиважнейшими персонами. Сапфировая королева сидела справа от Хинккель‑джи, Юикала – слева. По собственному выбору я села рядом с Аломпрой. За спиной Хинккеля занял свое место Мурри. Чуть в стороне стояли слуги. Как и в течение всего времени путешествия, Юикале прислуживала женщина, которая уже очень долго находилась в ее свите.

Когда мимо прошел один из слуг с подносом еды, она чуть подвинулась, чтобы пропустить его. При этом она опрокинула миску с водой Мурри. Служанка сразу же опустилась на колени, пытаясь промокнуть одним из своих развевающихся шарфов пролитую воду. Алмазная королева хмуро глянула на нее, и тут же слуги принесли наполненную заново миску. Служанка чуть подалась вперед, все еще стоя на коленях, и смиренно протянула ее Мурри. Песчаный кот принюхался к воде.

Он вскинул голову и вскочил на ноги, глухо зарычав. В тот же миг Хинккель отшвырнул назад свое кресло, встал рядом с Мурри и положил руку ему на голову.

– Что ты собиралась сделать? – требовательно спросил он у женщины.

Ее лицо залил темный румянец. Слюна брызгала из ее искаженного рта вместе с визгом.

– Узурпатор! Святотатец! Связаться с этой темной тварью! Никогда Высший Дух не предназначал людям помогать зверью! Кровь! Кровавый долг должен быть оплачен кровью! Пусть вас обоих поглотит Тьма!

Она выхватила зарукавный кинжал. Когда она набросилась с ним на Мурри, Хинккель умело ударил ее скипетром по руке. Она вскрикнула и выронила нож.

Только мы с Мурри услышали мысленную просьбу Хинккеля:

– Брат, не требуй от нее кровавой платы…

– Она взывает к смерти. Но сейчас не место и не время.