* * *

    Недалеко от заправки ждал ремонта старый заброшенный дом с пустыми глазницами оконных проемов. Нетаков предполагал, что сможет найти здесь пристанище. Он рассчитывал вздремнуть пару часов, пока его не разбудит ночной озноб, и уже тогда отправиться домой.

    Мальчик влез в первое же окно и не спеша, но уверенно, словно лунатик, отправился на поиски ночлега. Денис добрел до небольшого темного помещения без окон, наверное кладовки. Здесь он присел на корточки и осторожно провел ладонью по полу: половицы оказались на месте, к тому же из них не торчали гвозди. Мальчик оперся рукой о пол, лег и тотчас провалился в какое-то счастливое место, где вокруг громоздились тугие упаковки сигарет, банок с колой и пивом, круглых леденцов и жвачек.

    -  Если все это - мое, то как же я это унесу домой? - со странным спокойствием рассуждал Нетаков. - Да нет, дома такое богатство опасно оставлять. Что же делать?

    Стоило Денису подумать о том, что можно призвать на помощь Шаманку и вместе они быстрее решат, как обойтись с подвалившим на халяву товаром - по крайней мере унесут в два раза больше, - как мать тотчас появилась. Вид ее, правда, был непривычен: лицо, словно измятая бумага. Впрочем, мальчик тут же смирился с новым обликом Палашки, но, как только он решился прикоснуться к странному бело-синему лицу, оно стало сморщиваться, будто лесной, раздавленный ботинком гриб, и изо всех его пор попер дым…

    * * *

    Нетаков не сразу понял, что уже проснулся, и не сразу понял, что его логово заполнено удушливым дымом. Разлепив зрячий глаз, он увидел пламя, перекрывшее единственный путь на волю.

    -  Ну что, сука, жаришься? Бензинчику плеснуть? - Денис различил высокий голос Веника. - Зачем старуху ограбил, гад? Теперь гори ярким пламенем!

    -  Пожарку вызвать или так обуглишься? - донесся хрип Хомяка, перекрываемый хрустом и треском горящего хлама. - Круто тебе бандюки за свою бабушку ответили! Они тебя еще и на камеру сняли: сегодня, видать, по телику покажут. Мы тебя позырим!

    -  Твари! Выпустите меня! - из последних сил закричал Нетаков, чувствуя уже нестерпимый жар огня, обхватившего его тело.

    Денис, кажется, уже не рассчитывал на спасение, когда шум огня вдруг перекрыл грохот от удара в стену, которая частично рухнула, и внутрь дома просунулись железные клыки от электропогрузчика, образовав дыру для вызволения. Из кабины выскочило нечто обмотанное брезентом, сгребло мальчика в охапку и бросило рядом с собой в кабину. После этого машина дала задний ход, но Нетаков этого уже не видел: он был без сознания.

    Глава 38. Сводные сестры

    Люба давно догадалась, что Зоя вовсе не ее родная мать, а остальные четверо детей в семье Бросовых не ее братья и сестры. Во всяком случае, никто никогда не скрывал, а наоборот, все, включая Зойку, твердили о том, что дети нагуляны от дальнобойщиков, которые оставались у нее на ночь, а потом опять пускались в путь.

    Люба полагала, что ошибка могла произойти в младенчестве, а может быть, в Доме ребенка, куда родители ее сдали, или даже в интернате, где она жила до первого класса. Во всяком случае, все произошло тогда, когда девочка еще не могла ничего отчетливо запомнить, а с памятью почему-то у нее дела обстояли очень даже неважнецки.

    Любе было сложно установить дату и место подмены, которая, вообще-то, могла случиться и не единожды, во всяком случае, девочка знала, что ее ничто не связывает с этими людьми, упорно именующими себя ее родителями.

    Ладно, пусть даже они ее и произвели невзначай на свет, но она все равно не их, не их, не их!

    По большей части Люба ненавидела свою вынужденную семью, иногда жалела, но никогда не любила.