Когда, по-птичьи мотая головой, чтобы обозреть полноценным глазом все происходящее, Нетаков-младший вылетел на свою линию, то сразу отметил две привычно настораживающие машины: «скорую» и милицейскую. Первым чувством было короткое замирание жизни - так в фильмах показывают черный экран, обозначая паузу в сознании героя, а то и что-нибудь куда печальнее. Денис даже приостановил свой бег. Следом он ощутил дрожь, будто сунул пальцы в оголенную розетку. Далее явилась тяжелая слабость в ногах и тошнота.

    Несколько раз глубоко вздохнув, мальчик рванул что есть мочи и, поравнявшись с родным окном, увидел фигуры незнакомых людей. Нетаков прикинул, что же могло произойти в их квартире кроме драки? Скорее всего опять родители учинили бои без правил.

    Дверь в квартиру оказалась распахнута. Внутри копошились менты и лепилы. Обезьянья физиономия Трошки гримасничала около уличного окна. Отец резко приседал и выпрямлялся, будто выполнял спортивные упражнения. При этом руки его мелькали, точно крылья мельницы.

    Вокруг Нетакова-старшего толпились неприятные гости. На полу, головой к окну, распростерлась Палашка. Над ней сгрудились врачи в белых халатах. Палашка была в своем замызганном оранжево-желтом платье. В целом картина напоминала цветок ромашки.

    Денис в отличие от гостей тотчас понял, о чем толкует Трошка-Ленин. Отец налагал левую ладонь жене на левую грудь и стучал по ней правым кулаком, словно молотком. После серии ударов он хватал левой рукой Палашку за левое запястье, а указательным пальцем правой руки тыкал в место локтевого сгиба и мычал свое универсальное: «Абу-баба!»

    Белые халаты склонились над телом. Ромашка закрылась.

    -  Ну что, Дениска? - Участковый инспектор дядя Рамиз взял мальчика за локоть и отвел в сторону. - Докуражились твои предки? Батьку-то, боюсь, привлекать придется.

    -  За что? - Денис уперся в милиционера правым глазом.

    -  Ладно, ты давай это… Я то есть покурю. - Рамиз замялся. - Поймешь, поговорим.

    -  Чей это мальчик? - раздался женский голос.

    -  Сын или внук… - отозвался мужской фальцет, чавкающий, словно швабра в ведре

    -  Мальчик, ты в этой квартире живешь? С ними? - вновь спросил женский голос.

    -  Что с мамкой-то? - Денис подался вперед и присел на корточки около Пелагеи.

    Митрофан теперь объяснял пришедшим руками, что ребенок - их сын, его и вот этой, лежащей. Теперь ей очень худо, но все еще можно исправить, если, как уже случалось много раз в прошлом, сделать женщине спасительную инъекцию в вену.

    Нетаков-старший в очередной раз скорчился возле неподвижной жены, цепко обнял ее, усадил, потыкал пальцем в руку и, то ли устав, то ли освобождая руки для дальнейших комментариев, выпустил Пелагею из объятий. Расслабленное и уже слегка коченеющее тело рухнуло, и голова трупа врезалась в батарею.

    Денис с досадой отметил грубость отца и только сейчас совершил леденящее сердце открытие: голова матери, как на кумачовой косынке, лежала в загустевшей, будто масляная краска, луже крови.

    * * *

    То, что произошло между родителями, со странной неспешностью проплыло перед взором мальчика, как в замедленном фильме…

    Они и раньше дрались, причем иногда, по рассуждению Дениса, без видимого повода.