Утром солнце озарило измазанных черной грязью корову, мужчину, теленка и зайца. Все четверо проснулись: корова роняла лепешки, теленок сосал молоко, Ватанен курил. Докурив, он закинул теленка за спину и отправился через болото. Корова последовала за ним; теперь она шла очень осторожно, а добравшись до противоположного берега, обернулась к болоту и послала ему злобное мычание.

У первого же лесного озерца Ватанен вымыл корову с теленком и сполоснул свою одежду. Последним помывке подвергся заяц, отчего у него надолго испортилось настроение.

Наконец Ватанен со своими подопечными добрался до дороги; там ждали пустая машина-скотовозка и уставшие мужики, которые весь вечер и всю ночь безрезультатно его искали. Всех коров увезли еще вечером, Ирья отправилась с ними. Ватанен доехал на машине до Сонкаярви и теперь стоял посреди деревенской улицы в грязной одежде, босиком, с зайцем на руках.

10. В церкви

Ватанен провел ночь в мотеле; на постели ему спалось плохо — он успел привыкнуть к полевым условиям. Утром он купил в магазине новые сапоги, свитер, белье и брюки. Старую грязную одежду выкинул.

Было солнечное жаркое субботнее утро. Ватанен прошелся по деревенской улице, высматривая, чем бы покормить зайца, и оказался на кладбище.

Заяц с удовольствием пасся на могильных холмиках. Больше всего ему понравились колоски плевела на свежих могилах.

Церковь была открыта. Ватанен позвал зайца с собой, и они вместе вошли в храм. Как там было прохладно, как спокойно! Ватанен давным-давно признал себя неверующим, но это не мешало ему наслаждаться здешней тишиной.

Заяц проскакал по центральному проходу церкви к переднему ряду скамеек, уронил перед алтарем несколько горошин, а затем принялся изучать церковь более обстоятельно. Ватанен присел на скамью, осмотрел роспись алтаря. В молельном зале было около шестисот мест. С обеих сторон зал обрамляли длинные галереи, соединявшиеся в хоры под органом. На галереи вели две деревянные лестницы. Приглушенный свет, лившийся из узких высоких окон, успокаивал, навевал сон.

Ватанен подобрал заячий горох перед алтарем и сунул в карман. Устроившись на последнем ряду рядом с боковым нефом, он снял сапоги, подложил под голову рюкзак и задремал. Здесь он чувствовал себя намного лучше, чем в мотеле; высокий потолок, сосновые колонны, покрытые текстами псалмов, умиротворяли. Он с отвращением вспомнил сальные потрескавшиеся обои в комнате мотеля. Заяц беззвучно возился у дверей ризницы. «Ничего страшного, пусть там побудет», — подумал Ватанен, засыпая.

В церковь вошел пожилой священник в черной сутане с пасторским воротничком-стоечкой. Он бодро прошел мимо алтаря в ризницу, не заметив зайца. Тот с удивлением уставился на незнакомца.

Вскоре пастор вышел из ризницы, держа в руках охапку длинных свечей и скомканный лист оберточной бумаги, в которую они были завернуты. Он взошел на алтарь и, заменив наполовину сгоревшие свечи целыми, унес свечные огарки обратно в ризницу. Потом он зажег свечи и спустился в проход, чтобы оценить результат своих стараний. Похлопал себя по карманам брюк под сутаной — загремели спички в коробке, достал сигарету и закурил. Затягиваясь, он выпускал дым в сторону от алтаря. Когда от сигареты остался небольшой окурок, пастор погасил его о каменный подоконник, сдул пепел на пол, сунул бычок в спичечный коробок и спрятал в карман. Потом отряхнулся, как бы очищаясь от греха курения, и вновь зашел в ризницу. На сей раз, выйдя оттуда, он держал в руках несколько листков бумаги, скорее всего с текстом проповеди.

И тут он обнаружил зайца, который уже успел забраться на алтарь.