Пастор сделал пару кругов по церкви, не переставая стрелять. В очередной раз пробегая по центральному проходу, он взглянул на алтарь и остановился как вкопанный, окаменев от ужаса: одна из пуль угодила в роспись. На ней был изображен распятый Спаситель. Пуля прострелила Христу колено.

Маузер снова выстрелил, на сей раз в пол, видимо, случайно. Пастор взвыл, его правая нога дернулась. Дымящееся оружие выпало из его руки, старик заплакал. Ватанен подбежал к нему, поднял с пола пистолет.

Пуля прошла сквозь лакированную туфлю прямо в центре ступни. Из подошвы капала темная кровь. В полу, там, где только что стояла нога священника, зияла дырка.

— Пастор Лааманен, — всхлипнул старик, стоя на одной ноге, и протянул Ватанену руку.

Ватанен пожал ее.

— Ватанен.

Лааманен на одной ноге доскакал до ризницы. При каждом прыжке на пол капала кровь. Ватанен носовым платком вытер кровавые следы.

— Разозлил меня этот заяц. Маузер у меня с семнадцатого года, я тогда служил лейтенантом в егерском батальоне. И как меня угораздило такое устроить? Господь не простит мне, что я прострелил колено его единственному сыну, да еще в храме.

Старик зарыдал. Ватанену тоже стало не по себе. Он предложил вызвать «скорую помощь».

— Нет, нет, что вы! Пожалуйста, проветрите церковь. Скоро начнется венчание дочери председателя поселкового совета. Я должен провести церемонию. Рану можно пока просто перевязать Не могли бы вы собрать гильзы? Бросьте их в угол.

Ватанен открыл окна; синий дым медленно выплывал из церкви наружу. Он нашел несколько гильз и положил в карман. В ризнице он перевязал ногу Лааманена полосками, оторванными от церковной скатерки. Стельки из туфель пастора Ватанен поменял местами. Окровавленную дырявую стельку вложили в невредимую туфлю, а целую — в простреленную. По крайней мере, хоть на какое-то время она не даст сочащейся из раны крови протечь на пол.

Из зала уже слышались голоса — это пришли молодые и их родственники. Пастор заковылял к дверям ризницы. Ватанен открыл дверь и проводил Лааманена к алтарю. По церкви тот шел ровным шагом, даже не верилось, что у него прострелена нога.

Ватанен устроился в последнем ряду, туда же пришел и заяц. Он вспрыгнул на колени к хозяину и сидел там на протяжении всего обряда.

Лааманен служил как ни в чем не бывало. Обвенчав молодых, он произнес небольшую речь; на его глазах выступили слезы. Некоторые женщины расценили это по-своему и тоже начали всхлипывать. Все были взволнованы. Мужчины сдержанно откашливались в кулак.

— Супружество — Господне установление, об этом должна помнить молодая пара. Что Бог в своем милосердии нам определил, то становится святым, и нарушать это нельзя. В браке вас будут подстерегать многочисленные опасности, и одна из них — ревность. Ревность всегда бродит вокруг, словно ревущий марал, и поощряет неуместные мысли. Сегодня вы оба ощущаете глубокое чувство общности и взаимной любви, но наступит такой день, когда кто-то другой покажется более любимым. И тогда я хочу, чтобы вы вспомнили слова из Библии: «Да разве это важно? Важно то, что так или иначе, из добрых или корыстных побуждений провозглашают Христа, и поэтому я предаюсь ликованию. И ликование мое будет продолжаться». Это строки из Послания апостола Павла к филиппийцам, восемнадцатый стих первой главы, и эти благочестивые слова я говорю вам, чтобы вы опирались на них в своем супружестве. В минуты невзгод откройте Библию и прочитайте их! И тогда ослабнет морок греховной любви, и ваши души обретут покой. Я желаю вам обоим счастливого супружества.

Лааманен протянул венчающимся Библию в белой обложке и пожал им руки. Он стоял на месте, пока прихожане выходили из церкви.