Ватанен сходил домой к священнику и вызвал такси. В ожидании машины пастор Лааманен лежал на скамье и тихонько всхлипывал.

— Чем же обернется этот брак, если я, образно говоря, был в окровавленных одеждах, когда венчал их? Дорогой Ватанен, поклянитесь именем всевидящего Господа, что вы никогда и никому не расскажете, что здесь произошло.

Ватанен поклялся. А потом пришло такси. Перед тем как сесть в него, Лааманен склонился перед алтарем и, скрестив руки, помолился:

— Прости меня, Иисус, единственный Сын Божий, что так произошло, но именем Бога клянусь: то, что произошло, — случайность!

Ватанен попросил таксиста как можно быстрее ехать в травматологию Центральной поликлиники Куопио. Лааманен, прихрамывая, дошел до машины, и через мгновение она исчезла в дорожной пыли.

Ватанен снова улегся на церковную скамью, заяц задремал на полу. Оба устали. Тишина, вновь завладевшая церковью, убаюкала их.

11. Дед

В конце июля Ватанен взял в Кухмо подряд на чистку леса. Он орудовал тесаком на склонах холмов, освобождая их от молодых густых кустарников, и жил в палатке вместе с совсем ручным взрослым зайцем.

Ватанен делал свою тяжелую работу, не думая о времени, и все реже вспоминал о столичной жизни. Политика его не волновала, женщины не мелькали перед глазами в лесах Кухмо, и мысли о сексе возникали все реже.

Ватанен прореживал лес уже две недели. Наконец работа была закончена, отмеченные молодые деревца получили необходимое жизненное пространство для роста; настало время возвращаться в поселок Кухмо для расчета.

Около полуночи Ватанен вышел к небольшой деревушке на берегу реки Лентуа. Десятикилометровая дорога утомила его, хотелось устроиться в каком-нибудь доме на ночлег, но деревня спала, и Ватанен не решился будить жителей посреди ночи.

Тогда он зашел в бревенчатый сарай без окон, стоявший во дворе одного большого дома, бросил рюкзак у стены и пристроился рядом на полу. В темноте спалось хорошо, комары не мешали. Для человека, привыкшего к жизни в лесу, такие ночевки — сущее наслаждение. Заяц же почему-то вел себя беспокойно, много раз обнюхал все углы сарая, в котором попахивало испорченной рыбой. «Наверное, соли недоложили, когда рыбу в бочке засаливали», — подумал Ватанен и уснул, не обращая внимания на приторный запах.

Около шести утра — было еще темно — Ватанен проснулся, встал, потянулся и подумал, что, наверное, скоро проснутся и хозяева, можно будет напроситься на чашку кофе. Заяц лежал у стены за рюкзаком. Он, по-видимому, не спал всю ночь и явно нервничал.

Ватанен вышел на середину сарая и наткнулся на какое-то сооружение, которого не заметил ночью. Он стал ощупывать его — под руку попался клин, вбитый в толстую доску. Столярный верстак.

Ватанен обошел верстак, держась за его края. Нащупал ткань. Он удивился и принялся ощупывать то, что лежало на верстаке.

Оказалось, что под простыней спал человек. Крепко же он спал, раз не проснулся, когда ночью Ватанен зашел в сарай.

— Эй, приятель, подъем, — сказал Ватанен, но ответа не последовало. Ватанен еще раз ощупал спящего: ну да, человек лежал на верстаке, в одежде, без подушки. Руки вдоль тела, босые ноги, крупный нос. Ватанен стал тихонько трясти спящего и приподнял его, не переставая звать. Потом решил открыть дверь — свет уж точно разбудит этого соню. Он сделал шаг к двери и почувствовал, что рукоятка тисков зацепилась за карман. Все сооружение накренилось, и спящий соскользнул с верстака. Послышался глухой удар — это голова стукнулась об пол. Ватанен быстро распахнул дверь и увидел в свете утра, что на полу неподвижно лежит старик.

«Голову, наверно, разбил», — испугался Ватанен.