Шестая рота разведбатальона, завершая атаку, ворвалась во двор. Измученные солдаты остановились на границе тающего снега. Какой-то офицер выкрикивал команды, но бойцы, не слушая его, выстроились у горящего дома редким полукругом. Грязные маскхалаты в пламени пожара отсвечивали переливающимся красным цветом; почерневшие от мороза лица солдат производили чудовищное впечатление. Казалось, дом окружила вереница молчаливых мумий. Кто-то спросил, нет ли огонька, и зажигалка переходила из рук в руки по цепочке облокотившихся на лыжные палки солдат.

Пилот тяжелого армейского вертолета запустил мотор. Стрекочущий звук резал уши, потом он сменился пронзительным гулом, и огромные пятнадцатиметровые лопасти начали потихоньку месить раскаленный воздух. Генерал, согнувшись, подбежал к кабине и жестами показал, что надо посадить в вертолет людей. Чиновник МИДа сообразил, к чему идет дело, и начал подталкивать женщин в сторону ревущего вертолета. Ватанен добежал до дерева, снял рюкзак, стал успокаивать зайца. Зверек был явно не в себе. Еще бы — столько времени просидеть в рюкзаке, подвешенном на сучке, посреди этого кошмара.

Ватанен закинул рюкзак за спину и поспешил назад. Заяц поглядывал по сторонам, но больше не рвался наружу.

Чиновник Министерства иностранных дел руководил женщинами под винтом вертолета. Двери открылись, и дам, упакованных в толстые солдатские бушлаты, стали вталкивать вовнутрь. Командир вертолета и второй пилот стояли у входа совершенно голые и помогали женщинам. Генерал закурил. Ватанен тоже решил помочь на посадке. Он запрыгнул в машину и оттуда втягивал всех, стремящихся внутрь, пока командир борта не сказал ему:

— Все, больше никто не поместится, пора взлетать. Закрывайте дверь, лейтенант.

Лейтенант!

Ватанен хотел спрыгнуть на землю, но голый радист крепко ухватил его за рукав, захлопнул дверь сразу надел наушники:

— Борт ОН 226, ОН 226… Разрешите взлет! Пункт назначения — гарнизонный госпиталь в Соданкюля, прием.

Иллюминаторы вертолета были покрыты инеем. Ватанен, ладонью расчистив ближайшее окошко, увидел, как тяжелые лопасти набрали скорость и теперь сплошным кругом разгоняли воздух. Словно раздуваемый гигантским кузнечным горном, дом вспыхнул сильнее. На десятки метров над ним поднялись языки пламени, а тлеющие венцы строения заискрились так ярко, что в утреннем сумраке стали похожи на бенгальские огни. Наконец вертолет оторвался от земли.

Генерал, стоя перед кабиной, делал знаки, как обычно на аэродроме, когда указывают самолету место стоянки: то разводил руки в стороны, то скрещивал их над головой. Оставшиеся во дворе попятились от вертолета, а у сидящих в машине заложило уши от рева двигателя. В один миг фигура генерала в подтяжках уменьшилась, уменьшился и пылающий дом, и вертолет поднялся так высоко, что стало видно выглядывающее из-за горизонта солнце.

Открьлась чудесная картина!

Ватанен перевесил рюкзак на грудь, повернул заячью морду к иллюминатору:

— Гляди, малыш, гляди!

Заяц немного посмотрел, потом вздохнул и прижался к груди хозяина. Его задние лапы в рюкзаке зашевелились, он подтянул их, свернулся клубочком и уснул.

И вдруг в салоне вспыхнул яркий свет. Дверь кабины открьшась, в салон вышел голый мужчина и сказал:

— Наш борт направляется в Соданкюля, время полета двенадцать минут, прошу соблюдать спокойствие. И это… может кто-нибудь поделиться одеждой?

Мужчине дали, что подвернулось под руку. Впрочем, так же, во что попало, были одеты все пассажиры, человек двадцать; они стали оглядывать друг друга и посматривать в иллюминаторы. Ватанен заметил, что напротив него между двумя женщинами сидел чиновник МИДа. Он выглядел смущенным и озабоченным. Чиновник тоже обратил внимание на Ватанена и, с трудом сдерживая раздражение, проговорил:

— И вы здесь. Никуда от вас не денешься.