|
Приказ о депортации был для Миранды еще одним предупредительным выстрелом; капитану еле-еле удалось предотвратить изгнание женщины-исследователя. — Но Окс сказал нам, что мощей больше не осталось, — проговорила она. — Может, просто схватил, что успел, и рванул обратно сюда. — Столько времени прошло, — сказала она. — Месяцы! А ведь нам так нужны эти мощи. — Насколько я помню, ехать он очень не хотел. И действительно, Миранда со скандалом отправляла профессора в Вашингтон. Она фактически депортировала Окса, правда на короткий срок, чтобы тот на своей шкуре узнал, каково это — быть изгоем. Помимо всего прочего, то была пустяшная, безрассудная пощечина Кавендишу и его терроризму. Не следовало ей этого делать. Она чувствовала, что только замарала руки. А Окс вернулся буквально через три дня, еще пуще пропитанный ненавистью. — Ладно, — сдалась Миранда. — Поговорю с ним. Только сначала закончу свои дела. — Я помешал вам? — Полчаса, капитан. Он вышел, прикрыв за собой дверь. Миранда хотела завершить отчет по аналитике, но маленькая обнаженная красавица и «Флора Гималаев» то и дело отвлекали ее. Статуэтка была изумительной: бесстыдной и странной, с идеально правильными пропорциями. Интересно, он сам ее изваял? А вдруг статуэтка — часть залога или была украдена? И книга… Пригоршня волшебных сказок, полных намеков. Вскоре постучал в дверь капитан, вернувшийся с посетителем. От развеселого тона Иноута не осталось и следа. Капитан был строг и официален, не позволив вошедшему приблизиться к столу Миранды. Руки незнакомца были в гибких наручниках. Плечи широкие: в лучшие времена он явно весил фунтов на тридцать-сорок больше. На нем была поношенная, но относительно белая рубашка. Он хромал. Замотанную скотчем оправу с фотографии где-то поменял на толстую роговую — эти очки, похоже, не годились ему по диоптриям: он постоянно щурился, пытаясь сфокусировать взгляд. На обветренном лице остались отметины долгого пути — следы очков, защищающих от пыли. До сегодняшнего утра он носил бороду. Кожа на щеках шелушилась, скулы бледные, на горле, словно муравьи, — крохотные порезы от бритья. Капитан не предложил гостю стула, а тому, похоже, было все равно. Миранда осталась сидеть и даже не представилась. Она постучала пальцем по медицинской книжке с результатами анализов крови. — Доктор Боуэн, у вас тут несоответствия, — сказала она. Незнакомец не стал терять времени зря. — Доктор Боуэн умер в Фэрбенксе семнадцать месяцев назад, — заявил он. — Так, по крайней мере, мне сказали. — Вы убили его? — спросил капитан. Миранда испугалась. Ей такая мысль даже не пришла в голову. Человек невозмутимо ответил: — Этого я никогда в жизни не делал. — Кто вы? И вновь, ни секунды не колеблясь: — Натан Ли Свифт. — А как мы можем узнать, что имя настоящее? — Никак. Да это и не важно. Он прав, подумала Миранда. Одно имя либо другое, он был всего лишь частичкой человеческого перекати-поля. Многие люди легко мирятся со своей незначительностью. Может, и для него это в порядке вещей. — Значит, вы не врач, — заключила она. — Нет. Было не похоже, чтобы его мучила вина за свой обман. |
