|
Как экскурсия на Луну. Передача «Час “Года зеро”» брала свои истоки в пиратских копиях видеозаписи, запечатлевшей клонов во время молитвы «Отче наш». Кто-то из охранников капитана свел дома эти кадры в один эпизод. Копии пленки циркулировали из рук в руки, перекачивались с одного компьютера на другой. Натан Ли был слишком занят, чтобы обращать внимание на растущий ажиотаж. Чувствуя нечто экстраординарное, не остался в стороне и Комитет по связям с общественностью. Однажды вечером на второй неделе пребывания во дворе под солнцем клоны были показаны в прайм-тайм по городской сети кабельного телевидения. Парни стали знаменитостями, даже не подозревая об этом. Странное это было творение — час произвольно надерганных и слегка отредактированных сценок с субтитрами на английском. Первоначально отснятый черно-белый материал смотрелся как нечто вроде записи из продуктового магазина круглосуточной торговли. На стенах установили более совершенные камеры и добавили сферических звукоуловителей. Качество записи резко подскочило, когда знаменитый голливудский кинорежиссер, которому пожаловали убежище в Лос-Аламосе, предложил свои услуги. В начале и концовке «Часа» звучал ближневосточный саундтрек. Диктор не объяснял зрителю происходящее, не было ни плавных переходов между отснятыми сценами, ни сюжетной линии — одни только клоны, беседующие на мертвом языке у костра или кружащие по двору. Каждый хранил в душе веру в того или иного бога. Как люди, тянущие канат, они пронесли свои ритуалы сквозь завесу времени. Помимо жертвенных сожжений они изготавливали амулеты и четки, повязывали красные крученые нити вокруг запястья или горла, украшали бусами одно плечо. Кое-кто нанес татуировки на лицо и руки с помощью угольной пасты и гвоздя. Иззи подбросил идею принести во двор «сырье». Вскоре клоны занялись изготовлением сандалий, плетением веревок, стали мастерить лиры, ковать медь, делать ювелирные украшения, разрисовывать стены граффити. Устроили даже небольшой рынок. Иоанн Второй, как сами клоны звали того, что пониже ростом, оказался настоящим художником: все дни напролет он трудился над большой картиной с изображением рыбацкой лодки. — Джинн из-за вас вырвался на волю, — сказала как-то Миранда Натану Ли в Некроархиве. Был поздний вечер. Миранда все чаще стала появляться в архивах. Тук-тук — предупреждала она о своих визитах[67]. Как правило, это происходило ближе к полуночи, когда коридоры пустели и жизнь в лабораториях затихала. Натан Ли ел и спал в архивах, чтобы сэкономить время. Минуло четыре недели, показавшиеся ему месяцами. Никогда он не был настолько загружен работой. Здесь, в царстве костей, Натан Ли стремился идти в ногу с воскрешенными плотью и кровью, вовсе не собираясь увязнуть в их жизнях. Он просто хотел убить время, выждать, пока Окс даст о себе знать, а потом продолжить свое путешествие — больше ничего. Так, во всяком случае, Натан Ли уверял себя. Он делал все от него зависящее, чтобы сохранить верность Грейс. Упросил человека из службы обработки спутниковых изображений восстановить на компьютере затертый, испорченный снимок дочки. Отретушированный портрет Грейс Натан Ли вставил в рамку и хранил на полке в архиве — ежедневное напоминание о ней. Черты дочери в результате изменились настолько, что он с трудом ее узнавал. Грейс стала еще менее реальной, чем прежде. Он изо всех сил боролся с этим. Но каждый день все больше погружал Натана Ли в мир «Года зеро». Далеко за полночь он трудился над своими записями, просматривал пленки, склеивал из отдельных фрагментов диаграммы родства, сплетая ветви мужских линий, выискивая разгадки. Перед рассветом появлялся Иззи, и они составляли план работы на грядущий день. |
