|
— Он на тропе войны. Натан Ли напрягся. У Окса есть Кавендиш. У него — Миранда. Акценты расставлены. — С чего вдруг? — спросил он. — Хочет знать, какую цель вы преследуете, занимаясь всем этим. — Она похлопала ладонью по одному из мониторов. — Я ему сказала, что вы в процессе поиска и собираетесь расспросить клонов о чуме. — Так оно и есть, — сказал Натан Ли. — Сейчас мы ничего больше сделать не можем. — Кавендиш говорит: это топтание на месте. Он хочет закрыть проект. И подписал приказ о вашей депортации. — Что? — ошеломленно переспросил Натан Ли. Карандаш выскользнул из его пальцев. «Вот и все, так просто?» Ему хотелось возражать. Зачем же так скоро? Он ведь еще не нашел ответа. Но кроме себя винить некого. Он позволил себе соблазниться этой альтернативной реальностью. Сотворил ее своими руками. Клоны были не его заботой. Ну, жили бы своей жизнью и дальше. А ему надо было заниматься своим делом, посвящая каждую минуту выслеживанию врага. — Окс, — сказал Натан Ли. Может, у него еще осталось немного времени, чтобы спрятаться в одном из каньонов или в лесу. Окс в конце концов появится. И в то же время Натан Ли понимал, что это все несерьезно: повсюду люди из охраны. — Окс? — переспросила Миранда. — Уверена: это он нашептывает про вас гадости в уши Кавендишу. Но у Эдварда есть и свои причины избавиться от вас. Вы — угроза его системе. — Кавендиш? А ему-то что я сделал? Натан Ли в глаза не видел этого человека, только его фотографии. Все возрастающая замкнутость директора была, по-видимому, следствием некой уродующей его тело болезни, добавившейся к прежним хворям. Или же коварным приемом для рекламы своей вездесущности: якобы он всюду и нигде в данный конкретный момент. Миранда говорила, что это расплата за паранойю. Так или иначе, Кавендиш уже давно утратил связи с человеческим племенем. Он был как одна из неустойчивых элементарных частиц — так, кажется, называют физики свои субатомные рикошеты. Теория хаоса без ее логического обоснования. — Он убежден, что я пытаюсь скинуть его, — сказала Миранда. — С вашей помощью. — Но это какая-то нелепость. — Нет, он абсолютно прав, — улыбнулась Миранда. — Я использую вас, вы — меня. Да не удивляйтесь вы так. Один большой порочный круг. Слова ее не звучали безжалостно, она скорее напоминала ребенка, пытающегося выглядеть взрослым. — Не слишком-то я грозное оружие, — сказал он. — С чего Кавендишу беспокоиться? — Теневой город объединяется. Тайный альянс. Я встречалась кое с кем из начальников других лабораторий. Они тоже замечают изменения. Плюс ежемесячные статистические данные. Люди почти перестали брать больничные. Начинаются новые эксперименты. Все меньше случаев злоупотребления наркотиками. Растет мораль. Будто тьма отступает. — А какое это имеет отношение ко мне? — Да тут сразу не поймешь. Но каким-то образом это связано с «Годом Зеро», — сказала Миранда. — Больше увязать не с чем. Днем — наука, вечером — жертвоприношения животных. Люди словно приклеились к мониторам. Народ увлечен. Нет, не то слово. Заворожен, пленен. И еще, — припомнила она, — я говорила? Опыты над людьми почти сошли на нет по сравнению с тем, что было. — Думаете, все дело в клонах? — Отчасти да. |
