|
Перед рассветом появлялся Иззи, и они составляли план работы на грядущий день. Миранда по сути тоже жила в здании лаборатории. Вирус вновь сменил форму. За последние два года он развился так, что убивал уже за двенадцать дней, выкашивая население, как пулеметная очередь. Действие нынешнего штамма было не таким стремительным. Характерные симптомы — прозрачность кожи и ранняя амнезия — появлялись лишь через неделю, а приводящие к смерти нарушения исполнительной функции мозга возникали порой месяц спустя. Это было и хорошо и плохо из-за того, что порождало иллюзию: мол, вирус сожжет себя дотла, хотя люди старались ей не поддаваться. Но он наконец начинал вести себя более предсказуемо как вирус. Это предполагало появление первых признаков коэволюции. — Он хочет танцевать танго, — говорила Натану Ли Миранда. — Это характерно для всех паразитов. Они ищут «партнера по танцу», который подстроится под их ритм, то есть носителя, с которым можно совместно эволюционировать. Человек и вирус Корфу вроде бы не очень-то подходят друг другу. Но мы должны продолжать попытки. Натан Ли проявлял осторожность — ради ее же блага. Всякий раз оставлял дверь широко открытой, когда к нему приходила Миранда. Не распускал руки: никаких дружеских похлопываний и объятий. Во всех лабораториях расцветали романы. Гуляли сплетни. Миранде этого совсем не надо. Она еще дитя. А себя он ощущал на сто лет старше, поэтому и не давал волю чувствам. Платон бы гордился им. Они сидели лицом друг к другу, почти соприкасаясь коленями. Он был коричневым от солнца, она бледна. Три видеоэкрана располагались на столе, на них воспроизводилась дневная запись с различных камер, установленных во дворе. Звук был выключен. — Это у них такая азартная игра? — спросила Миранда. Натан Ли глянул на экран. — Типа рулетки. Похоже, правда? Миранда показала на другой экран. Иоав сидел на корточках над дневным уловом — воробьем с расправленными крыльями и белкой в клетке из плетеных сосновых прутиков. — Он их продает, — объяснил Натан Ли. — Это у них вроде базара. Он коснулся регулятора громкости. Из динамика донесся шум торговли. Очередь мужчин выстроилась перед несколькими продавцами, сидевшими на пятках рядом с небольшими кучками всякого хлама. — Сандалии. Сосновые шишки, — прокомментировала Миранда. — А вон там — статуэтки женщин? — Или амулеты. Из хлебных катышей. Эти парни очень изобретательны. Обожают меновую торговлю. Она начинается всякий раз, как только они выходят во двор. Заключают сделки с утра до ночи. Для них это способ общения. Формируется своего рода поселение. Видите того человека? Это предсказатель. А вон того? Делает браслеты из цветных нитей и кусочков бараньих сухожилий. Или вон — профессиональный чистильщик ушей. — Шутите? Человек сидел на корточках рядом с лежащим на боку клиентом, с сосредоточенностью нейрохирурга усердно орудуя проволочкой и очищенным от коры прутиком. — Вы никогда не бывали в третьем мире, — сказал Натан Ли. — А с этим что? По двору бродил человек, у него ко лбу шпагатом был примотан свернутый клочок материи. — Лекарство от головной боли. Волшебная ткань, заговоренная одним из его друзей. Ему вроде даже полегчало. Натан Ли выключил звук и снова сел. Миранда оторвала взгляд от экранов и подалась к нему. — Кавендиш звонил, — тихо сообщила она. — Он на тропе войны. |
