|
Когда Бен снова заговорил, услуги Иззи не понадобились. — Голгофа. Натан Ли почувствовал, как забилось сердце. Он поднял взгляд на стены: видеокамеры были нацелены на них. Будто со стороны он увидел на экране сидящих у костра трех мужчин. — Ты был там? — поспешно спросил Бен. Натан Ли встретился с его глазами. — Очень давно. — Он решил опустить подробности. Бен продолжил свой рассказ: — И я остался там жить. — В Иерусалиме? — Нет, — покачал головой Бен. — В саду. Среди деревьев. «Голгофа?» Натан Ли призвал себя к осторожности. Взгляд его застыл на костре. Что Бен хотел поведать ему? — Я жил там целый год. Спал в пустых могилах, выкопанных заранее и дожидавшихся своих состоятельных хозяев. Когда их хоронили, я перебирался в другую. — Ты спал в могилах? — На открытом воздухе оставаться было нельзя. Холод. И собаки. Я научился спать с камнями под рукой. — От собак? — спросил Натан Ли. Он вспомнил Азию. Бен кивнул. — И от женщин. Вдов и матерей распятых. Одержимые бесами, они бродили по ночам. Их боялись даже солдаты. Казалось, что пламя рождает видения. Смола шипела и стреляла. — Этот запущенный сад был особенным, — сказал Бен. Он говорил, словно выстреливал очередями. — Невдалеке проходила тропа вдоль городских стен Иерусалима. Но вам это известно. Он вдруг замолчал. — Только совсем не так, как ты рассказываешь, — сказал Натан Ли. Бен хмыкнул. Легонько ударил палкой по костру. — По ночам слышно было, как плачут дети, говорят и смеются люди. Ветер приносил из-за стен запахи еды. Костров, на которых готовили пищу, и ламп было не видно — только их отсветы, золотистые, как масло. Распятые люди думали, что они спят. Но это, конечно, был не сон. Уснуть значило умереть. Он ничего не приукрашивал. Сквозь дымку времен трудно было себе представить, как умирали люди на кресте. Спустя столетия после прекращения этого вида казни художники стали изображать Христа в красочных позах с ладонями, пробитыми гвоздями. Даже после того, как Леонардо да Винчи провел эксперименты с трупами и установил, что в подобном случае ткани человеческого тела были бы сразу же разорваны под действием его веса, гвоздь, пронзивший ладонь, остался популярным вымыслом. Введенные в заблуждение художниками и гораздыми на выдумки священниками, люди упорно верили, что смерть наступала от потери крови, пыток или остановки сердца. Лишь в двадцатом веке один врач провел медицинскую реконструкцию, с помощью которой выяснили: казненные погибали от асфиксии. Когда ноги уже не могли поддерживать тело, висящее на руках, пережималась диафрагма и наступало удушье. — Когда всходила луна, — продолжал Бен, — тени распятий становились похожими на лесные. Помню всполохи молний над далеким морем, собаку казненного, которая пришла, улеглась у его ног и умерла там от голода, охраняя тело хозяина. Иногда они пели друг другу со своих крестов. Деревенские песни. Молитвы. Хорошо пели… Он вновь умолк и сощурился, будто пытаясь всмотреться в глубокую дыру. — Зачем? — спросил Натан Ли. Бен тотчас повернулся к нему. — Для чего ты жил с мертвыми? Натан Ли уже сам догадался. |
