|
Они называли меня братом, и сыном, и отцом, и «руу-бии». — Таким ты себя видел? Учителем? — Нет. Я был учеником. А они — моими учителями. — Ты был там, чтобы спасти их? — поинтересовался Натан Ли. — Некоторые спрашивали меня то же самое. — Тогда зачем ты мучил их? — А зачем вы мучаете нас? В тоне Бена не был враждебности. Лишь проницательный ум. «Он знает, кто мы», — подумал Натан Ли. — Чтобы узнать вас. Бен улыбнулся — жуткая гримаса: — Да ведь мы остались такими же: ищем связующую нить — ту, что соединяет царей и воров, младенцев и умирающих. Бен поводил палкой сквозь пламя, как будто выводя древние слова. — А солдаты не прогоняли тебя? — спросил Натан Ли. — Иногда. Большинство были рады мне. Им ведь тоже было одиноко там. Они служили на чужбине, вдали от дома. Кто-то из них жаждал похвалиться своей жестокостью. Или милосердием. О да, солдатам знакомо сострадание! За плату они могли смешать желчь с водой или дать напитанную ядом губку на палке. Некоторые делали это бесплатно. Иногда ломали распятому ноги, чтобы не затягивать пытку. Или подрезали коленные связки ножом. — Взмахом палки перед коленом Натана Ли Бен продемонстрировал, как это делалось. — После этого опираться осужденным было не на что. Через час наступал конец. Зато их избавляли от еще многих мучительных дней и ночей. — А ты оказывал подобные милости умирающим? — спросил Натан Ли. — Желчь. Нож… Что это было? Признание, исповедь? Был ли он убивающим ангелом? В неровном свете костра казалось, будто шрамы ползут по лицу Бена. — Нет. Я боялся. Вместо них солдаты могли меня самого повесить на крест. Эти тела являлись собственностью императора. — Может, ты помогал хоронить их? — Нет. Их оставляли висеть. Или стягивали и бросали в каменоломни на съедение птицам и зверью. Даже их имена сжирались. — Но ведь некоторых хоронили. — Единицы. Помню одного. Его семья подкупила солдат. В ту же ночь тело сняли. Они торопились. Надо было успеть выкопать труп раба и повесить на место казненного, иначе солдат самих бы распяли. Я тогда был совсем новичком на Голгофе. И пришел в ужас. Это казалось несправедливым: беднякам, даже мертвым, не было места в этом мире. Заговорил Иззи: — А знал ли ты человека, которого называли «м-шии-хаа»? Натан Ли был удивлен и внезапностью вопроса, и серьезностью Иззи. Затем до него дошло, что тот ставит ловушку. — Да, — ответил Бен. — Ты видел его? — Мессий было много… Иззи облегченно рассмеялся. Бен как будто не обиделся. Наоборот, его удивило веселье Иззи. — Что с тобой произошло под конец проведенного на Голгофе года? — спросил Натан Ли. — Ушел. — И потом вернулся. — Не ранее чем минуло десять лет. — Зачем вообще было возвращаться на это место? — В самом деле, зачем? — проговорил Бен. Он провел рукой поверх пламени. Натан Ли глянул на Иззи. |
