— Три года твоей службы еще не вышли! — пропела Ликаста. Не знаю, как ей удалось, но прозвучала она не менее злобно, чем клокочущий рык цверга.

— А долго еще? — насторожился минотавр.

— Еще полтора года! — ответила Ликаста. Теперь её голосок звенел как железка.

— Это будет ошибкой, — сказал я. — Вернуться в лабиринт.

Все посмотрели на меня так, будто я дуль-носильщик и вдруг заговорил.

— Ты! Я?! — замычал минотавр, видимо подозревая меня во всяком. Но не понимая, в чем именно.

— Объянись, гном, — процедил Хар.

Помимо ночного зрения я приобрел и фрагментарную базу знаний. Теперь я практически все знал о теневиках. Кроме того, что они такое. Знал некоторые факты о цвергах — например, они очень плохо стреляют. Что-то там с пространственным мышлением. Зато цверги очень преданы своему клану. Только про Ликасту, вернее, про гигару, я не знал ничего. Но вот про минотавров, я знал многое. Я успел подумать над этим на досуге.

— Давай уточним, — я встал и отошел к выходу. На всякий случай, если бычара все же кинется. — Твой народ, Гульнун, живет в лабиринтах. Так?

— Муу, — утвердительно буркнул рогатый.

— Лабиринты буквально создают в толще камня ваши женщины. И они же наколдовывают еду?

— Священные рощи появляются… Ну… Муэ… — минотавр задумался.

— Они делают еду, они делают дома, они распределяют кто и где живет, они распределяют оружие… Но ты думаешь, что ты можешь стать вожаком, если именно ты захочешь?

— Да! — заревел Гульнун. — А если кто-то из молодняка бросит мне вызов! Я! Мууу!

— Подожди, Гульнун, этот коротышка задает интересные вопросы, — прикрикнул на него Хар.

Да с хера ли я коротышка? Хотя, сейчас, когда мы сидели рядом, Хар был не ниже. Видимо, у него просто очень короткие ноги. Поэтому он ниже.

— То есть ты хочешь сказать, что даже если Гульнун убьет своего отца, то не сможет занять место вождя? — уточнила Ликаста.

— Или займет, но ненадолго, — Хар погладил бороду на лежащем рядом шлеме. — Съест что-то не то, например. Паучьи сиськи, Гульнун, тебе надо давить не быков, а телок!

— Муээ?! Убить я тебя! Гном! — минотавр вскочил на ноги. Он явно был в бешенстве.

— Сядь. Ответь, гном прав? Еда, одежда, лабиринты, все это делают не самцы? — Ликаста тоже встала. И её хлыст с недвусмысленной угрозой поднял змеиную башку, шипя на Гульнуна.

Здоровенный бычара посмотрел на хрупкую девушку и сел обратно. Он сидел долго. Подперев здоровой рукой голову. И думал. Когда я уже решил, что продолжения разговора не будет, он ответил:

— Нуээ…

— Тот, кто был вождем до твоего отца? И как он умер? — спросил Хар.

— Болел. Умер… — человек-бык так наморщил рожу, что я стал бояться, что у него сейчас мозг лопнет.

— А перед этим, он сделал что-то плохое? Неправильное? Обидел самку? — подтолкнула его мысли Ликаста.

— Ударил жрицу! — промычал Гульнун и застыл с удивленным лицом. И потом продолжил, безобразно растягивая слова и глотая окончания: — Отец всегда… Как тряпка… Они, такие, говорят… Никогда не говорил им нет. Я понял! Но что тогда я буду делать?

— Лабиринты минотавров по-прежнему расположены рядом, как будто гроздьями? — спросил я.

— Да. Точат скалы как черви грибнину, и только они сами знают, где кончается владения одного клана и начинаются другого, — подтвердил Хар.