Я подкрался к щитнику сзади и врезал ему со спины. В голове мелькнула мыслишка, не окликнуть ли его. Вроде как в спину бить некрасиво… Но я отогнал эту дурь. Ударил я мастерски — от жопы, с уханьем, обрушил каменную свою дубинушку прямо на затылок цверга. Бум! Я думал, что камень навершия расколется, но он выдержал. Что хуже, шлем цверга тоже выдержал — теперь я понял, зачем шлемы делают обтекаемыми. Мой удар, хоть и оставил вмятину в металле, но соскользнул, не вложил всю энергию удара в цель. Тем не менее цверг замешкался. Заворочался, попятился от минотавра. Я рассчитывал, что мой вражина от такого удара тут же упадет на землю, как в фильмах. Там же как — один взмах, один труп. И все валяются до конца сцены. Я прямо фаталити сотворил, а этот гад даже на одно колено не упал. Я быстро справился со своим разочарованием, опять занес булаву и снова обрушил удар на стойкого противника. Теперь целился в хребет — бронзовый нагрудник защищал цверга спереди, но на спине были только ремни.

Ударить второй раз я не успел. Меня отвлекло лезвие меча, высунувшееся из моей груди. Брызнуло вокруг черной кровью. Моей, надо полагать. Лезвие дернулось и спряталось обратно. Может, показалось? Я растерянно развернулся, обнаружив за спиной ублюдка, который меня пырнул. Он по-цвергски злобно оскалился и проткнул меня снова. Теперь воткнув меч прямо в грудь. Провернул и тут же выдернул.

Боли не было, была только жуткая досада. Возможно поэтому я одновременно с его ударом, ударил в ответ. Благо булаву я уже занес. Удар пришелся ему в плечо, и я даже сквозь вопли и лязг оружия услышал хруст кости.

И в этот момент битва закончилась. Мой убийца выронил меч. Тут же бросился прочь, придерживая болтающуюся тряпкой руку и визжа как свинья. Пробежал мимо стоящего на коленях щитовика, которого добивал Хар. Рядом в стену врезался второй щитовик — Гульнун не упустил момент и снес слегка оглушенного мной цверга, своей массой. Сделал это по-бычьи — подняв его на плечо и с разгону грохнув об стену.

Тут и там стремительно мелькал кнут Ликасты, впиваясь в шеи, запястья и лодыжки “дорогих гостей” — все места, не прикрытые броней. Ликаста била красиво — прямо художественная гимнастика, упражнения с лентой.

Хар выскочил за дверь и тут же вернулся обратно, с досадой рявкнув:

— Сбежал!

Про своего брата это он говорит, или про подранка, не уточнил. Наверно, про обоих. Мне было не любопытно — мне стало как-то нехорошо, я отошел в сторону и оперся на стену. Накатила слабость. Выронил булаву и коснулся груди. Вот так, один раз броник забудешь надеть и все. Кровь и в самом деле была черной, не показалось. Может, из-за освещения. Я задумчиво посмотрел себе на грудь и утопил пальцы в жуткую дыру, на два пальца левее правого соска. Легко вошли, как по смазанному, аж по вторую фалангу. Я замер, ожидая вспышки боли. Но её по-прежнему не было, была только слабость и чувство обреченности. Я сполз по стенке вниз и уселся на жопу, широко раскинув ноги.

— Ты ранен? — склонилась надо мной Ликаста, протянула руку к моей груди и вдруг отпрянула. Не просто отпрянула — вскочила на ноги и замахнулась кнутом. Какая она грациозная.

— Что ты стоишь?! — рядом с нами появился Хар. — Давай быстрее, затвори ему раны. Раз все еще жив, значит сердце не заде…

— Он теневик! — непривычно испуганным голосом взвизгнула Ликаста, указав на меня.

Хар замолчал. Подошел чуть поближе, всматриваясь сначала мне в рану, а потом в лицо.

Со мной творилось что-то странное. Кровь с пальцев вдруг стала истекать вверх, как будто густой черный жирный дым, и растворяться в воздухе.