— У нас тут дела с другом. Мы сейчас закончим и уйдем. Ты не против? — и Вячеслав выжидательно уставился на парня. Тот посмотрел на него. На меня. Вячик не сводил с него взгляда. Наконец тот допер, что это вежливое "отвали". Сказал что-то среднее между “ладно” и “пидары”, но не агрессивно. И пошел в ту же сторону, откуда пришел.

Вячик поправил очки, победно посмотрел на меня. Поднял указательный палец к небу, поучительным тоном объявил:

— Доброжелательность в общении помогает избежать множества конфликтов! Но не всех, — после чего он снял свой рюкзак, достал оттуда баллончик со слезоточивым газом. Задумчиво повертел в руках и отдал мне. А себе в карман куртки положил четырехствольный травматический пистолет.

— Кенни возвращается, — доложил я.

В этот раз улов был поскромнее. Небольшой кожаный портфельчик всего с тремя тоненькими пачками долларов. При этом очень тяжелый. Возможно, из-за массивных бронзовых пряжек. Кенни поленился лезть ниже третьего и скинул портфельчик на середине стены. Зато, почти нам под ноги.

— Спасибо, Кенни! — громко сказал Вячеслав. И уже тише, добавил. — Серега, пока прячь целиком, но вообще-то надо бы портфельчик выкинуть. Приметный. Сто пудов сам по себе тысяч пятьдесят стоит.

Я согласно кивнул и закинул портфель в чемодан. Благо, оптимистичный по жизни Вячеслав выбрал чемодан, в который труп можно спрятать. И даже не все конечности придется отпиливать.

Следующие минут десять мы провели в азартном молчании.

— Слушай, надо на рыбалку сходить. Попробовать. Я кажется начинаю понимать, в чем там прикол. Рально, увлекательно. — задумчиво проговорил Вячеслав.

— Клюнуло! — перебил я его. — Ух, что-то большое!

Глава 13. Дары тьмы

Я смотрел на дар тьмы, упавший с неба. Выглядело он как обычная картонная коробка с пачками офисной бумаги форматом А4. Я точно таких же, за время работы полгазельки перетаскал. Правда, не за один раз, а в несколько приемов. Приходила раз в месяц главбух и говорила мерзким голосом молодящейся старушки:

— Мальчики, кто тут молодой и сильный? Помогите канцтовары разгрузить! Ну, давайте, вы же мужчины!

Ну ты же молодой и сильный. И, как мальчик, идешь. Радует, что я не один такой. Грузчиками работали все мужчины, кроме шефа и ГИПа. Пачки бумаги тяжелые, да еще и переть на третий этаж. Работа реально трудная. Если бы я так деньги зарабатывал, я бы умер уже. Или спился, как вариант. Потом сидишь за компом, мокрый и загнанный, ручки дрожат. В общем, знакомая расцветка этой коробки, вызывала во мне глухое раздражение. И подозрительность. От обычной коробки с бумагой эта отличалась только тем, что была вся перемотана желтым канцелярским скотчем. Когда Кенни скинул эту фигню к нам прямо с крыши, я решил, что Кенни ошибся и принес тупо бумагу. О чем с досадой и сообщил Вячеславу. Тот подумал. И ответил:

— Нет. Тогда бы Кенни нам с каждого принтера листочки тащил.

Я подобрал очень кстати валяющийся рядом осколок бутылки. Длинный, удобный. Взрезал им скотч как канцелярским ножом и открыл коробку. Она была доверху забита рублями. Плотно. Я залип. Вячик открыл чемодан, молча забрал коробку у меня из-под носа и положил в чемодан. С кряхтением и матерком. Тяжелая. Закрыл чемодан. Подтащил его поближе к лавочке. Мы уселись рядом с чемоданом.

— Наверно, можно домой идти, — задумчиво сказал Вячик. Снял очки, протер. И спохватился. — А где Кенни?

— За следующей пошел, — объяснил я.

— А… — кивнул Вячик.