— Привет–привет, принцесса Карлотта. — Ред поставил на пол свой кейс и подхватил девочку на руки.

— Каждый раз, думая о маме и папе, я плачу, — произнесла она. — А я думаю о них все время.

— Конечно, солнышко. — От сухости Реда не осталось и следа. — Они любили тебя всем сердцем.

— Так плохо, что они не здесь, с нами.

— Я знаю, принцесса. Знаю. А как поживают твои брат и сестра?

— Эшли на кухне, с Лили.

— А кто такая Лили?

— Моя учительница.

— Она подруга Кристел, — объяснил Шон. — Лили была с детьми с того самого момента, как все началось.

— Камерон у себя комнате, — сообщила Чарли Реду, — слушает свою дурацкую музыку.

— Пойду позову его. — Шон направился к лестнице. Камерон лежал на кровати, вперив отсутствующий взгляд в потолок. Он был в наушниках; МРЗ–плеер болтавшийся на шее, напоминал какое–то медицинское устройство. Выражение лица было на удивление довольным. «Музыка не спасает, — подумал Шон, — но иногда, на короткое время, заполняет пустоту». Из наушников доносился еле слышный писк; увидев Шона, Камерон не сразу снял их.

— Как ты? — спросил Шон.

— Ничего.

— Ред приехал. Хочет поговорить со всеми нами.

— О чем?

— Много о чем. — Трудно было с чего–то начать. — Распоряжения насчет похорон. И все прочее. Нам нужно встретиться с представителем «Логана, Шваба и Фуллера» и узнать, чего ваши родители хотели для вас.

— И так понятно. — Камерон смотрел на Шона серьезным, строгим взглядом. — Они хотели… впрочем, ладно.

— О чем ты?

— Ни о чем. — Камерон бросил плеер на кровать. — Идем, поговорим с Редом.

Шон проверил, не поступало ли на его телефон новых сообщений. «От Моры ни слова», — подумал он. Конечно, она на семинаре, поэтому не знает, что происходит с ним, но все–таки какого черта не отвечает на звонки?

Он подавил раздражение: это было необходимо. Речь шла не о нем и не о его потере. Сейчас нужно думать о том, что лучше для детей Дерека. Если он позволит страданиям поглотить себя, то провалится в темную дыру, откуда нет возврата. И ничего не сделает для детей.

«Боже, Дерек! Как, по–твоему, я должен справляться со всем этим?»

Они с Камероном вошли в гостиную, где их ждали Ред, Лили и девочки. Шон остановился в дверях и посмотрел на Лили. Она провела здесь последние двадцать четыре часа и, как могла, заботилась о детях. Лили не переоделась, но улучила минутку, чтобы нырнуть в ванную, и, проходя мимо двери в ванную, Шон слышал, как она плачет там. Он остановился, представив себе ее лицо, залитое слезами. Сейчас Лили сидела, держа на коленях Эшли; Чарли прижималась к ней сбоку. На ее лице запечатлелась боль, глубоко скрытые страдания. И все–таки, когда Лили посмотрела на Шона, он ощутил легкую враждебность. Она явно испытывала собственнические чувства к этим детям. Что ж, и он испытывал их.

Ред пожал Камерону руку, обращаясь к нему с непринужденным уважением. Как будто они были союзниками. Они держались друг с другом очень вежливо.

Шон кивнул Реду, уселся в кожаное кресло и взял в руки толстую папку с бланками и брошюрами.

— По вашим маме и папе отслужат заупокойную службу, — сказал он. — Ред, Лили и я проследим за тем, чтобы все было организовано должным образом.

Шон бросил вопросительный взгляд на Лили, и та чуть заметно кивнула.

— Ни о чем не беспокойтесь. Ваша задача — привыкать к новому положению, — сказала она.

— Я не хочу привыкать! — воскликнула Чарли. — И не захочу!

— Детка, у нас нет выбора, — возразила Лили.