— Мне было восемь лет, когда я познакомилась со своей лучшей подругой, — сказала она, открывая глаза. — Ей было тринадцать, и она совсем не собиралась дружить со мной, а была просто моей временной нянькой. Дружба возникла позже. И продлилась всю жизнь… — Лили умолкла и глубоко вдохнула, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Когда я была маленькой, то думала, что она знает все на свете. Двадцать два года спустя могу сказать, что так оно и было. Благодаря прекрасным детям, Кристел познала радость и счастье жизни, наполненной любовью. А ведь именно это нужно каждому человеку! — Лили сама удивлялась словам, которые произносила. Этого не было в ее заметках. Они содержали перечень Достижений Кристел, воздавали должное ее характеру. Но сейчас было поздно отступать, и Лили решила быть краткой. Она снова умолкла и посмотрела на детей. Эдна увела Эшли, когда та начала хныкать. Чарли сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. Рядом с ней сидел Шон, на его лице было до странности похожее выражение. Камерон казался раздраженным, почти разъяренным, и постоянно ерзал.

Лили была рада видеть учеников и учителей из своей школы, однако они выглядели напряженными, беспокоились и перешептывались на задних рядах, явно стремясь поскорее оказаться в другом месте. Она не заметила Грега Дункана, и это разочаровало ее. Как тренер Камерона, он мог бы прийти, однако таков уж был Грег.

— Я не вижу высшего смысла в том, что моя подруга умерла, — сказала Лили. — Может быть, когда–нибудь мне удастся постичь его. Я вижу огромный смысл в ее жизни, а не в смерти. Я любила Кристел Бэрд Холлоуэй. И буду помнить о ней и о нашей дружбе всю жизнь. — Лили откашлялась; грудь ее сдавило так, что она с трудом дышала. — Прощай, Кристел. Ты будешь жить в сердцах тех, кто любил тебя.

Доктор Саш, психолог–консультант, обещала Лили назначить ей лекарство, если в этом возникнет необходимость. Спускаясь с кафедры, Лили пожалела о том, что не воспользовалась ее предложением.

Потом исполнили песню, которую выбрала Чарли. Голос лягушонка Кермита мог показаться неуместным в подобных обстоятельствах, но почему–то нежные, задумчивые и простые слова песни прозвучали очень трогательно.

Ради Чарли и Камерона Лили стоически улыбалась, однако при этом чувствовала себя развалиной. Шон Магуайер предложил ей руку, чтобы помочь добраться до их скамьи. Ее рука как льдышка, ладонь покрылась холодным потом. «Наверное, ему это неприятно», — мелькнуло у нее в голове.

Его девушку, Мору, вся эта ситуация, казалось, выбила из колеи. В гладком черном платье и палантине она бала красива, как модель на рекламе компании «Виктория Сикрет». Рядом с ней Лили ощущала себя совершенно заурядной.

В данной ситуации она не должна была чувствовать ничего подобного, однако не могла избавиться от этого. Ее лучшая подруга умерла, а Лили думала о своей внешности. Она ужасный человек.

Кэдди Дерека проплакал всю церемонию — это было не слишком красиво, но трогательно. Тревис Джейкобс работал с Дереком пятнадцать лет и знал его, как никто другой. Его прощальная речь была длинной, иногда забавной и, безусловно, искренней. Когда он закончил, из динамиков донесся голос Луи Армстронга, который пел «Этот прекрасный мир», и сердце Лили сжалось от грусти.

Она постоянно посматривала на Джейн Кумбс, которая сидела рядом со своим адвокатом по другую сторону прохода. Судя по откровенному отчаянию, она была глубоко потрясена и искренне переживала. В последние дни они почти не общались. Джейн вела себя так, будто совсем не знала детей, и была растеряна не меньше, чем они.