‑ Если вы будете звать меня Анной.

‑ Согласен.

‑ Ты ошибаешься, если думаешь, что Маурицио мог убить Микелу.

‑ Дайте мне хоть один повод думать иначе.

‑ Речь не о поводе. Видите ли, люди с вами, с полицейскими, разговаривают неохотно. Но если вы, Сальво, проведете, как говорится, опрос общественного мнения, то вся Вигата вам скажет, что не верит, будто Маурицио убийца.

‑ Анна, есть еще одна новость, о которой я вам не говорил.

Анна закрыла глаза. Догадалась: то, что комиссар собирается ей сказать, трудно выговорить и трудно слушать.

‑ Я готова.

‑ Доктор Паскуано, судмедэксперт, пришел к некоторым выводам, о которых я вам сейчас сообщу.

Говорил он, не глядя ей в лицо, уставившись на море. Не скрыл ни одной подробности.

Анна выслушала, пряча лицо в ладони, упершись локтями в столик. Когда комиссар закончил, встала, бледная как полотно.

‑ Мне нужно в ванную.

‑ Я вас провожу.

‑ Сама найду.

Прошло немного времени, Монтальбано слышал, как ее рвало. Взглянул на часы, у него оставался еще час до прихода в участок Эмануэле Ликальци. А вообще‑то синьор ортопед может и подождать.

Вернулась Анна, с решительным видом села рядом с Монтальбано.

‑ Сальво, что значат для этого врача слова «быть согласной»?

‑ То же самое, что для тебя и для меня: «не возражать».

‑ Но в некоторых случаях можно выглядеть согласным только потому, что нет возможности сопротивляться.

‑ Правильно.

‑ И тогда я тебя спрашиваю: то, что убийца сделал с Микелой, могло произойти помимо ее воли?

‑ Но ведь существуют некоторые детали…

‑ Забудь сейчас о них. Прежде всего, мы даже не знаем, изнасиловал ли убийца живую женщину или труп. И в любом случае у него было достаточно времени, он мог устроить все таким образом, чтобы запутать полицию.

Они даже не заметили, как перешли на «ты».

‑ Ты что‑то скрываешь.

‑ Могу сказать прямо, ‑ ответил Монтальбано. ‑ На данный момент все против Маурицио. В последний раз его видели в девять вечера перед баром «Италия». Он звонил по мобильному.

‑ Мне, ‑ сказала Анна.

Комиссар подскочил как ужаленный.

‑ Чего он хотел?

‑ Хотел узнать о Микеле. Я ему сказала, что мы расстались около семи, что она должна была заскочить в «Джолли» и потом поехать на ужин к Вассалло.

‑ А он?

‑ Отключился, даже не попрощавшись.

‑ Возможно, это очко в его пользу. Конечно, он позвонил также Вассалло. Ее там нет, но он догадывается, где может быть Микела, и едет туда.

‑ На виллу.

‑ Нет. На виллу они приезжают немного за полночь.

Теперь пришла очередь Анны удивляться.

‑ Мне сообщил об этом один свидетель, ‑ продолжал Монтальбано.

‑ Он узнал Маурицио?

‑ Было темно. Он увидел только, как мужчина и женщина выходят из «твинго» и идут к дому. Маурицио и Микела заходят в дом, занимаются любовью. И внезапно у Маурицио, который был, как утверждаете вы все, в какой‑то мере психически неуравновешенным, случился припадок.

‑ Да Микела никогда бы…

‑ Как реагировала твоя подруга на преследования Маурицио?

‑ Ее это раздражало, а иногда ей было его так жалко, что…

Внезапно она умолкла, вдруг осознав, что хотел сказать Монтальбано. Ее лицо мгновенно утратило свежесть, по краям рта залегли морщины.

‑ Однако кое‑что здесь не стыкуется, ‑ продолжал Монтальбано, которому больно было видеть страдания. ‑ Например, был ли способен Маурицио сразу же после убийства хладнокровно запутать следы, унеся одежду и рюкзак?

‑ Даже представить себе невозможно!

‑ Настоящая загадка не столько в том, как произошло убийство, сколько в том, где была и что делала Микела с того момента, как вы расстались, до момента, когда ее видел свидетель.