‑ Кто там?

Лучше не пугать ее, в этом доме и так, похоже, все накалено.

‑ Синьор инженер дома?

‑ Нет. Но скоро вернется. Кто это?

‑ Я друг Маурицио. Откройте, пожалуйста.

На секунду почувствовал себя последним дерьмом, но работа есть работа.

‑ Последний этаж, ‑ сказал женский голос. Дверь лифта открыла женщина лет шестидесяти, непричесанная, с измученным лицом.

‑ Вы друг Маурицио? ‑ спросила обеспокоенно женщина.

‑ И да и нет, ‑ ответил Монтальбано, чувствуя, как погружается в дерьмо по самую шею.

‑ Проходите.

Она провела его в большую, со вкусом обставленную гостиную. Указав на кресло, пригласила сесть. Сама же присела на стул и сидела раскачиваясь взад‑вперед, молчаливая и отчаявшаяся. Ставни были наглухо закрыты, скупой свет пробивался между планками. И Монтальбано показалось, будто он явился с траурным визитом. Подумал, что, возможно, покойник есть и звать его Маурицио. На столике в беспорядке лежало с десяток фотографий, на которых было снято одно и то же лицо, но в полумраке комнаты черты не различишь. Комиссар глубоко вздохнул, как перед погружением в воду без акваланга, и действительно, он собирался нырнуть в ту пучину страданий, в которую превратилась душа синьоры Ди Блази.

‑ У вас есть новости от вашего сына?

Совершенно ясно, что дела обстоят именно так, как рассказывал ему Фацио.

‑ Нет. Его ищут везде. Мой муж, его друзья… Все.

Начала тихо всхлипывать, слезы катились по лицу, падая на юбку.

‑ При нем было много денег?

‑ Наверное, с полмиллиона. И потом у него была карточка, ну эта, как ее, для банкомата.

‑ Я принесу вам воды, ‑ сказал Монтальбано, вставая.

‑ Не волнуйтесь, я сама схожу, ‑ ответила женщина, тоже вставая и выходя из комнаты. Монтальбано поспешно схватил со стола одну из фотографий, посмотрел на нее секунду ‑ парень с лошадиным лицом, глаза безо всякого выражения ‑ и сунул в карман. Видно, инженер Ди Блази приготовил их, чтобы раздать. Вернулась синьора, однако не села, а осталась в дверях. У нее возникли подозрения.

‑ Вы гораздо старше моего сына. Как, вы сказали, ваше имя?

‑ По правде говоря, Маурицио друг моего младшего брата, Джузеппе.

Выбрал одно из самых распространенных на Сицилии имен. Но синьора уже все забыла, села на стул и снова принялась качаться вперед‑назад.

‑ Значит, вы ничего о нем не слышали с вечера пятницы?

‑ Ничегошеньки. В ту ночь он не пришел домой. Такое с ним первый раз случилось. Он парень‑то простой, добрый, если кто ему расскажет, что собаки летают, ‑ поверит. На следующее утро мой муж вдруг забеспокоился, стал всех обзванивать. Один из его друзей, Паскуале Корсо, видел, как Маурицио шел в бар «Италия». Было где‑то около девяти вечера.

‑ У него был мобильный? Портативный телефон?

‑ Да. А вы кто?

‑ Ну хорошо, ‑ сказал комиссар, поднимаясь. ‑ Не буду вас больше тревожить.

Он торопливо направился к двери, открыл ее, обернулся.

‑ Когда в последний раз к вам заходила Микела Ликальци?

Синьора прямо‑таки взвилась.

‑ Не упоминайте при мне имя этой дряни! ‑ сказала она.

И захлопнула дверь у него за спиной.

Бар «Италия» был в двух шагах от комиссариата, все, включая Монтальбано, чувствовали себя здесь как дома. Владелец сидел за кассой: это был крупный мужчина, чей свирепый взгляд совершенно не соответствовал врожденной приветливости. Звали его Джельсомино Патти.

‑ Чего вам налить, комиссар?

‑ Ничего, Джельсоми. Мне нужна информация. Ты знаешь Маурицио Ди Блази?

‑ Нашли его?

‑ Нет еще.

‑ Отец его, бедняга, заходил сюда уже раз десять.