‑ Одной лишь весьма примечательной деталью.

‑ Какой?

‑ А такой, что парнишка Ди Блази не был вооружен.

‑ Э‑э, нет! Я вам не верю. Вы утверждаете, что сотрудники оперотдела хладнокровно открыли огонь только ради удовольствия убить человека?

‑ Я всего лишь сказал, что Ди Блази не был вооружен, однако они‑то подумали, что он вооружен, у него в руках что‑то было. Произошло ужасное недоразумение.

‑ А что такое он держал в руках?

Голос Николо Дзито дрожал от нетерпения.

‑ Свой ботинок, друг мой.

Репортер беспомощно опустился на стул, а адвокат продолжал:

‑ Я посчитал себя обязанным довести этот факт до сведения общественности. Думаю, что мой высокий гражданский долг…

И тут Монтальбано понял, что за игру затеял Гуттадауро. Это убийство не связано с мафией, так что своим свидетельством он не причинит вреда никому из своих клиентов, зато приобретет репутацию примерного гражданина и к тому же разоблачит злоупотребления полиции.

‑ Накануне я его тоже видел, ‑ продолжал адвокат.

‑ Кого? ‑ спросили озадаченные Дзито и Монтальбано в один голос.

‑ Парнишку Ди Блази, кого же еще? В тех местах отличная охота. Я его еще издалека заметил, хотя бинокля у меня не было. Он прихрамывал. Потом подошел к пещере, уселся у входа на солнышке и принялся за еду.

‑ Одну минуту, ‑ перебил его Дзито. ‑ Если я правильно понял, вы утверждаете, что молодой человек прятался там, а не в доме? Он же был от него в двух шагах!

‑ Что мне вам сказать, дорогой Дзито? За два дня до событий я тоже проходил мимо дома семьи Ди Блази и видел, что дверь была забрана здоровенной цепью. Я уверен, что в дом он вовсе не входил, возможно, чтобы не компрометировать семью.

Как убедился Монтальбано, адвокат был готов опровергнуть начальника оперотдела также и в том, что касалось укрытия Маурицио Ди Блази, а значит, обвинения против его отца, инженера, будут сняты с самыми неприятными для Панцакки последствиями. Он также убедился кое в чем другом, но это еще следовало доказать.

‑ Удовлетворите мое любопытство, адвокат?

‑ Слушаю вас, комиссар.

‑ Вы постоянно охотитесь, в суд, верно, и заглянуть некогда?

Гуттадауро улыбнулся, Монтальбано ответил ему тем же. Они друг друга поняли. Очень может быть, что адвокат в жизни не бывал на охоте. Те, кто действительно все видел и теперь прибег к его помощи, по всей видимости, были друзьями тех, кого Гуттадауро называл своими подопечными, а цель их заключалась в том, чтобы раздуть скандал в управлении полиции Монтелузы. Тут надо вести тонкую игру: ни к чему ему такие союзнички.

‑ Это адвокат сказал, чтобы ты позвонил мне? ‑ спросил комиссар у Николо.

‑ Да.

Значит, им все известно. Они знали, что его обидели, думали, что он горит желанием отомстить, и были готовы его использовать.

‑ Адвокат, вы, конечно, знаете, что я больше не занимаюсь расследованием, которое к тому же можно считать закрытым.

‑ Да, но…

‑ Никаких «но», адвокат. Если вы действительно хотите выполнить свой гражданский долг, идите к судье Томмазео и изложите ему вашу версию событий. До свидания.

Он повернулся и вышел. Николо бросился за ним следом, схватил за руку.

‑ Ты знал! Ты знал всю эту историю с ботинком! Вот почему ты велел мне спросить у Панцакки про оружие!

‑ Да, Николо, знал. Но я не советую тебе использовать эти сведения в выпуске новостей. Нет никаких доказательств, что все произошло так, как рассказывает Гуттадауро, хотя, вероятно, так все и было. Будь осторожен.

‑ Но ты же сам говоришь, что это правда!

‑ Постарайся понять, Николо. Я готов поспорить, что адвокат понятия не имеет, даже где находится пещера, в которой прятался Маурицио. Он ‑ кукла, которую мафия дергает за веревочки.