– Ну почему же, Бенуа? – спросила Валери Кассен.

– Да потому что, если вглядеться повнимательнее, отбросив весь этот технологический и апокалипсический бред, видно, что под всем этим скрывается легенда о Фаусте.

– Да, но мы не продаем душу дьяволу в обмен на вечную молодость и власть, Бенуа. Дьявола больше нет!

– Да почему же нет, Валери! Дьявол – это машина.

– В легенде не было речи о том, чтобы создавать дьявола собственными руками.

– О, ну это зависит от того, как прочитать! Дьявола нет лишь потому, что мы стали уже достаточно взрослыми, чтобы разнести все в клочья без него. Вот и все.

– А остальное: «Животное– это машина./ Звезды – это машины», что вы об этом скажете? –) спросил Брюс, вынырнув наконец из своих размышлений.

– Это вопрос определения, – ответила Кассен. – Вообще все, что использует энергию для производства работы или распоряжается информацией в соответствии с собственным набором логических правил, является машиной. Даже если это не создано человеком. Можно определить звезды как естественные машины, использующие собственную энергию для производства света. Немного утрируя, я могу сказать, что мозг, посылающий информацию от нейронов к нейронам, это такая же работающая машина, как компьютер.

– В таком случае, собака также является «биомашиной»! – пояснил бородач. – Доказательство: японцы скопировали естественную модель и с прошлого года продают роботы собак, обладающие бесспорным достоинством: они не гадят на тротуарах. Чудо современности и цивилизации!

– От этого лишь один шаг до утверждения о том, что вселенная– это гигантская машина, – сказал Брюс.

– Вижу, вы все отлично поняли, майор, – добавила Валери Кассен.

– Да, но остается проблема осознания, – возразил бородач. – Я знаю, что существую, но осознает ли свое существование робот?

– Судя по всему, как только мы проникнем в тайну функционирования мозга и сможем воспроизвести его, машина естественным образом обретет эту способность.

– Как это, Валери?

– Ведь в конечном итоге сознание– это, может быть, всего лишь очень совершенная форма функционирования мозга. Если это так, то ее можно расшифровать. Нужно лишь время. И деньги. А в сфере наук о мозге долларов хватает.

Они молча допили кофе. Бородач предложил выпить чего‑то покрепче, аргументировав это тем, что следует торопиться, пока не вымер род человеческий. Валери Кассен и Мартина Левин выбрали коньяк, и Брюс счел своим долгом последовать их примеру. Посмотрев через бокал на деревья, он сравнил золотистый цвет напитка с цветом листьев, потом сказал себе, что настало время перейти к пленке Женовези.

– А что, если я дам вам послушать отрывки голосов? По‑моему, вы оба настроены поработать.

– Что до меня, я– за, дружок! – ответил бородач.

Брюс включил магнитофон, и профессорская чета, не переставая потягивать коньячок, сосредоточилась на записи. Брюс обратил внимание, что Левин не притронулась к бокалу. Она заметила его взгляд и выпила коньяк. В три глотка. Брюс представил себе, что лежит вместе с Левин в окопе, оба вооружены лазерными ружьями. На фоне пейзажа цвета крови и коньяка. Небо озаряется голубыми молниями, розовыми вспышками огня, издали доносится тревожный звук трубы. Земля содрогается. Они с Левин стреляют по роботам, стремящимся расправиться с человечеством. Он отпил глоток и признался себе, что просто слегка изменил сцену из «Терминатора‑2».

– Да, я помню этого слушателя, – сказала Валери Кассен, – Он производил впечатление человека, разбирающегося в материале.