Он не хотел звонить Шефферу, чтобы не нарушать его семейный покой. Вдруг он подумал о Мартине Левин. О ее личной жизни он не знал почти ничего, кроме того, что она не замужем и бездетна. В общем‑то, как и он. Она не рассердится за телефонный звонок после отбоя. Найти ее номер в интернет‑справочнике оказалось нетрудно. Тем более зная, что живет она на улице Клапейрон в 8‑м округе. Этот район был ему хорошо знаком, ведь он учился в лицее «Шапталь».

– Мартина? Это Алекс.

– Да, шеф.

– Только не говори, что я тебя разбудил!

– Нет. Минут пять назад уже был какой‑то звонок. Так иногда бывает: у меня номер на цифру отличается от номера кафе «Шарло, король ракушек». Я пыталась снова заснуть. Когда получается, я ложусь рано, потому что люблю вставать на рассвете, чтобы побегать.

– Да ты прямо стахановка!

– Из‑за этого телефонного звонка я даже запомнила кусочек сна. Такого уже давно не случалось. Вообще я никогда не запоминаю свои сны.

Б рюс вспомнил слова Фреда Геджа. В Левин есть какой‑то надлом. На секунду он прикрыл глаза, словно пытался телепатически перехватить кусочек ее сна.

– Ну и что тебе снилось? Мужчина?

– Нет, тень. Присутствие.

– Ну, значит, это был кусочек кошмара.

– Может быть. А ты зачем звонишь? Есть новости?

– Как тебе такая идея: Вокс мечтает стать бессмертным существом, потому что хочет избавиться от своих страстей?

– Он мечтает перекачать свою память в робота, да?

– Ну да. Но ты можешь понять, какую роль в этом играет похищение голосов?

Левин на мгновение замолчала. Брюс слышал ее дыхание. Он прислушивался, не прозвучит ли в трубке мужской голос, как это случилось с предыдущим звонком. Но ничего не было. Этой ночью Левин спала одна.

– Алекс?

Н очь придавала ее голосу бархатные нотки. Он выждал, пока она заговорит дальше.

– Алекс, ты тут?

– Да, я слушаю.

– Допустим, что в один прекрасный день мы сможем перекачивать нашу память в компьютер или в какую‑то кибернетическую штуковину. Тогда нам придется расстаться с нашим бренным телом.

– В этом‑то и дело.

– Ну, так вот, все, что останется от нас, прежних, это наши голоса. Даже если это будет просто запись. Уже сейчас делают великолепные записи. А что будет в будущем, представляешь?

– Неглупо, Левин.

– Честно говоря, я над этим много думала.

– А это доказывает, что мы были правы с самого начала и что, вопреки всем теориям Саньяка, Вокс западает именно на голос.

– Да, но не только по сексуальным мотивам.

14

Ему снилось, что он бежит по темному лесу за женщиной в белом и никак не может догнать ее. В воздухе замелькал золотой колокольчик; его маленькие, покрытые пушком крылышки трепетали, как у птички. Колокольчик плясал в поле его зрения, закрывая от него мускулистое тело бегуньи. Потом колокольчик зазвонил. Он звонил, звонил, звонил…

– Алло, Брюс! Это Матье Дельмон. Снова Вокс.

– Когда?

– Этой ночью. В «Шератоне» у второго терминала в «Руасси‑Шарль де Голль». Жертва – стюардесса наземных служб аэропорта.