— От лимонада не откажусь.

— Вот и договорились. — Сильвия забрала у Лоры корзину. — Сейчас верну. А ты походи пока по саду, поохай, поахай, а потом, когда я вернусь, выразишь мне свой восторг.

— Я мало что понимаю в садоводстве.

— Тем более. Люблю, когда моей работой восхищаются без критики.

Сильвия скрылась в доме, а Лора послушно стала прогуливаться вокруг ухоженных красивых клумб, на которых благоухали цветы всех оттенков розового, голубого и сиреневого. Ни красного, ни оранжевого, ни желтого. Лора увидела высокий, ростом с человека, дельфиниум; дымчатый люпин источал все ароматы лета, каждого лета, какие только она помнила. Розы Сильвии — настоящие заросли — с головками размером с блюдце поражали своим почти непристойным великолепием.

Когда они сели в маленьком дворике Сильвии, поставив рядом поднос с лимонадом, Лора спросила:

— Как тебе удается выращивать такие розы?

— А я их удобряю. Конским навозом. Беру его на ферме, что стоит дальше по дороге.

— А разве их не полагается спрыскивать и все такое?

— Безусловно. Без этого никак. Иначе тля пожрет.

— А я совсем не разбираюсь в садоводстве. В Лондоне у нас только дворик, где стоят несколько кадок с растениями.

— Неужели Джеральд еще не запряг тебя на прополку сорняков? Он умеет организовывать, как он сам выражается, рабочие бригады.

— Нет. Меня вообще к работе по дому не привлекают. Разве что попросят ягоды собрать. Относятся ко мне, как к самому дорогому гостю.

— Оно и видно. — Сильвия обратила на Лору свое лицо в темных очках. — Ты выглядишь потрясающе. Хорошеешь с каждым днем. Сегодня так и вовсе неотразима. Утратила свое беспокойное выражение.

— Наверно, потому что я перестала беспокоиться.

Сильвия допила свой лимонад и потянулась к кувшину, чтобы подлить еще.

— На то есть причина?

— Да, и особенная. К нам приехала Габриэла. Дочь Алека. Приехала сегодня утром ночным поездом.

Сильвия поставила кувшин на поднос.

— Габриэла? Разве она не в Виргинии?

— Была там, а теперь вернулась домой. Никто ее не ждал. Такой приятный сюрприз.

— Мне казалось, она не навещает отца.

— Раньше не навещала. Но она приехала не в гости. Насовсем. Будет жить с нами. Назад не вернется.

Лоре вдруг пришло в голову, что счастье — странная вещь, порой безудержное, как горе. Целый день ее не покидало ощущение невесомости, а теперь внезапно одолело неукротимое желание поделиться этим счастьем, рассказать кому-нибудь. Почему бы не Сильвии? Та ведь знает Алека с детства, встречалась с ним в Тременхире, когда ему было одиноко.

— Мы станем одной семьей. И я только сейчас поняла: это то, о чем я всегда мечтала. То, чего мне не хватало.

— Не хватало? В браке?

— Да, — подтвердила Лора. — Быть замужем за человеком, который до тебя был женат, причем много лет, на другой женщине, — это не всегда просто. Целые куски его жизни скрыты от тебя, как запертая комната, в которую тебе нет доступа. Но теперь Габриэла вернулась и все будет по-другому. Она — как будто ключ от той запертой двери. — Лора улыбнулась: порой так трудно подобрать точные слова. — Боюсь, я говорю невразумительно. Просто теперь я уверена, что все будет замечательно.

— Надеюсь, ты права, — сказала Сильвия. — Хотя я на твоем месте не стала бы впадать в эйфорию. Ты знакома с девочкой всего один день. А, прожив с ней месяц под одной крышей, ты, возможно, вздохнешь с облегчением, когда она решит уйти от вас.