— Остров Норман. Как название парикмахерской.

— Изначально Остров сокровищ. Слышал про такой? Роберт Льюис Стивенсон.

— Он там бывал?

— Наверняка.

Он разложил яичницу с беконом на две тарелки, принес их на стол.

— Столько хватит?

— Более чем.

— Могу добавить помидоры. Если хочешь грибы и почки, тогда придется подождать, пока я сгоняю в деревню, на почту.

— Обойдусь.

— Тогда кофе?

— Не откажусь.

Он сел напротив нее.

— Расскажи про остров Норман.

— Да нечего рассказывать.

— Баньяны, белый песок.

— Угадал.

— Почему ты уехала?

Габриэла правой рукой взяла вилку, но, увидев, что он наблюдает за ней, переложила вилку в левую руку, а в правую взяла нож.

— Заморские обычаи.

— Я быстро забываю. Сейчас я в Британии.

— Говорим на одном языке, а друг друга не понимаем.

— Зато ты отлично готовишь яичницу с ветчиной.

— Так почему ты уехала?

Глядя в свою тарелку, она пожала плечами.

— Время пришло возвращаться домой, полагаю.

Завтрак был вкуснейший, но он не растягивал удовольствие. Держа в руке вторую чашку кофе, сказал Габриэле, что ему пора бриться. Но перед тем как оставить ее, он открыл дверь и проверил, не проснулся ли кто-нибудь в большом доме.

— Мертвое царство. Хоть бы что шелохнулось. Сейчас половина девятого. Еще с полчаса ни одного лица в окне не увидишь.

Он вернулся в комнату, но дверь оставил открытой. Во двор начинал проникать солнечный свет. Длинный золотистый луч падал на выскобленный дочиста деревянный пол.

— Пойду наверх, мне нужно одеться. Справишься тут сама?

— Конечно.

— Посуду мыть не обязательно, — он направился к лестнице, — но если вымоешь, я буду тебе крайне признателен.

— Ты так и не представился.

На середине лестницы он обернулся, глядя на нее. Глаза у него были радужно-синие, как перышки колибри, или вода в бухте Кэнил-бей, или цветки вероники.

— Правда? Извини. Я — сын Евы.

— Ты не сказал, как тебя зовут.

— Ивэн Эшби.

Он исчез наверху. У нее над головой раздались его шаги. Она услышала, как он включил радио, из которого полилась бодрая утренняя музыка. В раковину из крана потекла вода.

Ивэн Эшби.

Габриэла отодвинула свой стул, собрала грязные тарелки и отнесла их в раковину. Она вымыла всю посуду, аккуратно расставив ее в решетке сушки. После вышла во двор. Над головой порхали голуби, усаживаясь на обесцветившуюся черепицу голубятни. В большом доме движения по-прежнему не наблюдалось. Одно из окон на верхнем этаже было зашторено.

Зато второй домик во дворе, похоже, уже проснулся. Из его единственной трубы шел дым, дверь была распахнута. Пока Габриэла рассматривала дом, в дверях появилась девушка в длинной темной юбке и белой балахонистой рубахе типа саккоса с отделкой из загрязнившегося кружева, какие обычно носят певчие. Она остановилась, наслаждаясь теплой свежестью летнего утра, а затем с некой природной грацией опустилась на порог, залитый солнцем.

Занятно. Молодая женщина на пороге своего дома в восемь часов утра, сидит, никуда не торопится, ничего не делает. Это что-то новенькое.

Габриэла смотрела на девушку. Та, почувствовав на себе чужой взгляд, подняла голову и увидела ее.