Она замолчала, погруженная в воспоминания, непонятно, приятные или ранящие.

— …с шилом в заднице. В молодости занимался переправкой грузов через перевал Салау. И всегда умудрялся найти что-то себе на голову. В доме Жоан просто задыхался, места себе не находил.

Селия сочла нужным вмешаться. С материнской нежностью она сказала старухе:

— Вот видишь? Что я говорила? Теперь тебе плохо будет. Старое лучше не ворошить.

— Я ему говорила, что фашисты ему ничего не сделают, но он предпочел бежать в горы.

— Всякий раз, когда она говорит о моем отце, у нее поднимается температура.

— Но Жоан был прав. Его еще как искали. Этот паршивый выродок Валенти Тарга из дома Ройя…

— Мама…

Старуха Вентура повысила голос, чтобы дочь не перебивала ее:

— Как же я радовалась, когда он разбил свою мерзкую башку о подпорную стену.

— Она говорит о том, что случилось много лет назад. — Селия Вентура выступила в роли переводчика. — Лет пятьдесят уже прошло.

Старуха углубилась в воспоминания. Селия молча потягивала кофе, не отвлекая ее от тяжких дум. Она знала, что мать вспоминает, как четверо мужчин в форме и с ними еще один, с тоской или отвращением глядевший куда-то вдаль, незадолго до ужина явились в дом Вентура, молча, даже не поздоровавшись, прошли внутрь, схватили Жоанета, которому было четырнадцать лет, затолкали его в угол, прижав к стене на глазах у ошеломленных сестер, и принялись грубо и настойчиво расспрашивать его, где прячется этот сукин сын его папаша.

— Оставьте мальчика в покое. Он ничего не знает.

В комнату вошла Глория Карманиу, мать семейства Вентура. Она спокойно положила у огня охапку дров, которые принесла из сарая. Вытирая о передник руки, показала на дымившийся на столе ужин.

— Не желаете ли отведать… — промолвила она.

Валенти Тарга отпустил горло мальчика и направился к женщине.

— Ну ты-то точно знаешь.

— Нет. Думаю, он где-то во Франции. — Она с вызовом и презрением посмотрела на вторгшихся в дом. — Вы знаете, где Франция? — Потом указала на человека в штатском, застывшего у порога с выражением гадливости на лице. — Пусть вам учитель объяснит.

За всю свою непростую жизнь дети семейства Вентура никогда не видели, чтобы человек буквально взлетал на воздух от хлесткой затрещины. Их мать сильно ударилась о буфет, на котором годы спустя будет стоять телевизор с лыжниками, отлетела от него и рухнула на пол. По ее щеке скатилась струйка крови. Ткнув ей в грудь еще горячей от удара рукой, Валенти заговорил тихим, очень тихим голосом, отчего его тон казался еще более угрожающим:

— Я знаю, вы видитесь, а потому скажи ему, чтобы он пришел в мэрию и сдался властям.

Ничего не видя из-за застилавших глаза слез, женщина попыталась подняться.

— Мы не видимся. Я не знаю, где он. Клянусь.

— Двадцать четыре часа. Если завтра до девяти часов вечера он не придет, его место займет вот этот.

Он указал на мальчика и взглядом отдал приказ подчиненным. Один из них, с темными кудрявыми волосами, заломил парнишке руки за спину и надел наручники; тот был так напуган, что даже не осмелился пробормотать «ой, мне больно». Его увели. В тот вечер ужин никому не полез в горло.

Ржавая железная калитка была открыта, и внутри раздавались какие-то удары. Тина посмотрела на небо цвета грязного снега; было такое впечатление, что вот-вот на их головы обрушится смертельный ледяной шквал.