К утру становится ясно, что ни в какой Мэйсон мы не поедем. Люди рассказали Пенберти, что солдаты схватили человека, разъезжавшего на краденой армейской лошади, и упрятали его в форт Маккаветт – там его держат и по сей день, но ему до того худо, что его даже повесить не могут.

Пенберти договаривается с почтарем о том, что тот подвезет нас до форта – он всего в двадцати милях от Мейнардвила, и ехать надо сперва на юг, а потом на запад. Хозяин расстается с нами радушно и выполняет все свои обязательства: платит мне ровно столько, сколько и обещал, даже не вычтя ни цента за залог, который пришлось уплатить в тюрьме Форт Уэрта, чтобы меня отпустили. Напоследок он просит нас не якшаться со всяким сбродом:

– Многие в юности падки на обещания богатства да сладкой жизни. Спрячьте ка жалованье подальше.

Гаса Мак Клатчи он нанимает на еще один перегон, и нам приходится расстаться.

Мы прощаемся со всем караваном. Сложнее всего расстаться с Гасом. Он стал мне другом. Настоящим, верным другом.

– Я бы поехал с тобой, – говорит он, когда мы уже готовы тронуться в путь. – Хотелось бы мне поглядеть на форт! А может, даже наняться к солдатам и помогать им с разведкой. Но я должен раздобыть себе лошадь и доехать туда, где по улицам бродит ничейный скот! Еще одна поездка до Форт Уэрта – и мне хватит денег на упряжь и скакуна, а уж после я начну сколачивать свое состояние! Собирать свое стадо!

– Будь осторожнее, – прошу я, но он только улыбается и отмахивается со словами о том, что Мак Клатчи, дескать, всегда выходят сухими из воды.

Наша повозка трогается с места, и ящики с почтой наклоняются под нами. Джуно Джейн хватается за меня, а я – одной рукой за веревки, а второй – за мисси.

– Береги себя, Гас Мак Клатчи! – кричу я, когда повозка устремляется к форту Маккаветт.

Он поглаживает рукоять старого пистолета, висящего у него на поясе, и улыбается, веснушчатый, с крупными зубами. А потом подносит ладошки ко рту рупором и кричит мне вслед:

– Надеюсь, ты отыщешь родню, Ханнибал Госсетт!

Это последнее, что я слышу, прежде чем город пропадает из виду и долина реки Сан Саба поглощает нас без остатка.

Потерянные друзья

Мне нужны любые сведения о моей матушке, Марте Джексон, мулатке, сперва принадлежавшей судье Ломоксу, жившему в городе Фредериксберге, Виргиния, и проданной в 1855 году. Последний раз о ней слышали в городе Коламбия, штат Миссисипи, где она держала свой магазинчик дамских шляпок. У нее было три сестры (окторонки), а именно: Серена Джексон, рожденная 13 февраля 1849 года, Генриетта Джексон, рожденная 5 сентября 1853 года, и Луиза Джексон, которой сейчас должно быть примерно двадцать четыре. Все они были проданы вместе с матушкой в Виргинии. Любые сведения о вышеназванных будут с благодарностью приняты любящей и тоскующей дочерью. Адрес: миссис Элис Ребекка Льюис (Ни Джексон), 259, Питерс стрит, между ул. Делорд и Каллиопе, Новый Орлеан, Луизиана.

(Из раздела «Пропавшие друзья» газеты «Христианский Юго Запад», 5 октября, 1882)

Глава двадцать четвертая

Бенни Сильва. Огастин, Луизиана, 1987

На дворе субботний вечер, и я очень волнуюсь, хоть и стараюсь этого не показывать. Всю неделю мы пытались отрепетировать «Подземку» в костюмах, но погода оставляла желать лучшего. Дождь хлестал нещадно. И теперь город Огастин в штате Луизиана напоминает губку для ванной после того, как из нее слили всю воду. Дождь прекратился, но кладбище и городской парк потонули в лужах. У меня в саду образовалось настоящее болото, и за домом грязи по колено. Но все же надо что то делать. Две недели, оставшиеся до Хеллоуина – и до показа нашей «Подземки», – стремительно истекают.