Но сначала мне самой надо убедиться, что мы действительно справимся. Пока что ребята в полном раздрае: кто то готов, у кого то не все получается, а некоторые так пока и не решили окончательно, будут ли участвовать в представлении. Добавляет проблем и то обстоятельство, что многие не получают поддержки от семьи, а общих денег на костюмы и материалы не хватает.

Я уже начинаю терять надежду и всерьез задумываться, не ограничиться ли нам письменными докладами и классной презентацией – чем то таким, что проще организовать. Если мы откажемся от представления историй на кладбище, никакая реклама не потребуется. И участие сообщества – тоже. Кроме того, не будет ни унижений, ни разочарованной публики, и те, кто и впрямь старался от души, не расстроятся из за возможного провала.

Я решила использовать для репетиции старое футбольное поле. Расположено оно на возвышенности, и я часто вижу, как городские ребята играют на нем в салочки и бейсбол, так что оно подходит как нельзя лучше.

Когда стемнело, мы поставили несколько стареньких ученических машин и моего «Жука» так, чтобы можно было осветить фарами поле. Ключей у меня нет, и потому я не могу включить стадионные фонари – покосившиеся и застывшие над старыми бетонными трибунами. Впрочем, скорее всего они и не работают. Лишь парочка кривобоких уличных фонарей раскачивается у нас над головами – и всё. Остаток крошечного гранта от исторического общества я потратила на то, чтобы оснастить детей долларовыми фонариками, которые удивительно похожи на настоящие. Внутри у них – маленькие чайные свечки, но зажечь их все оказалось непростой задачей.

Кто то решил, что принести на поле пачку петард – это отличная и очень веселая затея. Когда они начали взрываться, дети тут же бросились врассыпную с криками и смехом и затеяли шуточные драки. Картонные надгробия, которые мы смастерили на этой неделе, понятное дело, все попадали. А ведь среди них были довольно таки симпатичные. Кое кто из ребят даже сходил на кладбище и зарисовал углем реальные памятники, о которых они писали в своих работах.

Новые фонарики теперь весело поблескивают в грязи. Половина из них повалилась набок, пав жертвами петардного переполоха.

«Слишком уж это все для них непривычно, – думаю я. – Поэтому они просто не справляются».

Но если мы даже репетицию провести не можем, то никаких выступлений на публику точно устраивать нельзя. Отчасти это все моя вина. Я ведь совершенно не представляла, насколько изменится взаимодействие внутри группы, если вместе соберутся все мои классы, состоящие из ребят разных возрастов, а еще их младшие братья и сестры, которых позвали сыграть некоторых персонажей.

– Ну же, ребята, давайте уже возьмемся за ум! – призываю я, стараясь привести их в чувство, но на деле с трудом сдерживаю уныние. Это несправедливо по отношению к тем, кто очень хотел, чтобы проект получился, включая и меня саму. – Давайте подумаем о тех людях, о ком мы собрались рассказывать и кто, как и мы с вами, когда то ходил по этой земле! Они ведь заслуживают уважения. Пусть каждый возьмет надгробие и фонарик и сосредоточится на программе. Если у вас с собой костюм, но вы его еще не надели, надевайте прямо так, поверх всего. Немедленно!

Но на мои слова мало кто обращает внимание.

Мне нужны помощники – кто то кроме пожилых волонтеров, которым лучше по полю не ходить, а ограничиться тротуаром: все таки грязь очень скользкая, а мы не хотим, чтобы кто нибудь упал. Я попросила содействия у одного из учителей историков, а заодно и у футбольного тренера, но он как то сразу замялся, напомнил мне, что футбольный сезон еще не закончился, а потом произнес:

– Сложную задачку вы на себя взвалили.