— Сегодня я медленно соображаю. Не хочешь объяснить, каким образом ты беспокоишь свой голос? — И желательно поскорее, пока он не потерял способность сохранять дистанцию.

Грег встал, открыл холодильник и, достав две бутылки минералки, подал одну ей.

Джеки с благодарностью взяла воду и уставилась в густые заросли.

Как объяснить? Меньше всего ей хотелось обсуждать это с ним.

— Я пыталась манипулировать своим голосом, — начала она, не осмеливаясь смотреть на Грега. — Ты когда-нибудь слышал старое поверье, что нельзя петь по-настоящему, пока не лишишься девственности?

Грег чуть не поперхнулся.

Закашлявшись, он уставился на нее.

Джеки постучала его по спине.

— Это звучит как полнейший бред, я знаю. Учительница пения рассказала мне о нем когда-то, и, наверное, оно засело в моей голове. Но ты улавливаешь суть, да?

Грег только еще сильнее закашлялся.

— Моя учительница просто имела в виду…

Грег вскинул ладонь.

— Улавливаю, — прохрипел он.

— Хорошо. — Джеки кивнула. Конечно, неловко разговаривать об этом с Грегом, но, если она не разъяснит, что наделала, нечистая совесть, возможно, никогда больше не позволит ей петь. — Боюсь, я вспомнила это поверье, когда мы с тобой впервые встретились. И какая-то часть меня очень хотела узнать, правда ли это. Поэтому, думаю, я в некотором смысле использовала наши отношения, чтобы…

— Постой минуту. — Грег наконец откашлялся и снова сел прямо. — Ты хочешь сказать, что думала об этом еще тогда, на мальчишнике Майка?

Она была не в силах отрицать это.

— Я знаю, это коварство, но…

— То есть, другими словами, ты думала обо мне в этом смысле с самого первого дня?

— Боюсь, что да.

Грег улыбнулся. Во весь рот.

— Ты действительно считаешь, что я не позволил бы тебе затащить меня в постель, если бы знал об этом?

Она нахмурилась.

— Я не говорила, что дело обстояло именно так.

— Черт! — Он сделал глоток и отставил бутылку в сторону. — А мне уже начало нравиться быть сексуальным объектом.

— Ты затрудняешь мне покаяние.

— А тут скрыт какой-то страшный грех?

— Собственно, я в некотором роде использовала наши отношения как способ выяснить, правдиво ли старое поверье. Но теперь даже не могу порадоваться обновленному голосу, потому что чувствую себя виноватой с тех пор, как мы… ну, сам знаешь.

— Ужасно неловко.

Грег почесал подбородок, следя за желтой бабочкой, порхающей над маленьким островком цветов.

— И ты думаешь, что, признавшись мне, заполучишь свой голос обратно?

— Это единственное, что приходит в голову. Я пробовала травяной чай, горячий душ и…

— Это все не то. — Грег забрал у нее бутылку. — Мне совершенно ясно, что наша первая близость почему-то не сработала. Твой голос стал даже хуже. Единственный способ — попробовать еще раз.

Джеки заморгала.

— Ты считаешь, что это решит проблему?

Он медленно кивнул, все-таки не сумев до конца скрыть лукавые искорки в потемневших глазах.

— Твои творческие способности важны для работы, Джеки. Я готов потрудиться, если это поможет восстановить твой голос.

— Как благородно с твоей стороны. — Улыбка тронула ее губы. — Держу пари, ты здорово умел заговаривать зубы девчонкам в школе, а?

Грег поправил галстук.

— А где же, по-твоему, я научился вести переговоры?

— Ты готовился к руководящей работе на телевидении, уговаривая девчонок раздеться? — В ее голосе появились низкие, хрипловатые нотки, которые она приберегала для сентиментальных песен.