|
- Вы ничего не слышите? - прошептал он. - Нас подслушивают. - Это нежелательно. - Кнак отодвинул портьеру в следующий из личных апартаментов Альтгот. - Я знаю, как выйти. Оставайтесь здесь, договор вам будет доставлен. - И он исчез. Терра остался у той двери, через которую скрылся Кнак; он взял в руки шнур от портьеры и спросил вслух: - Выдержит? Как сделать, чтобы изящно на нем повиснуть? - Его интересовала теперь только техническая сторона вопроса... В этот миг кто-то схватил его за плечо: Мангольф. - Ты, как всегда, вовремя. Словно по заказу. В ответ на вызывающий тон Мангольф сказал глухо и с непобедимой дрожью в голосе: - Только не это, Клаус. - Лучше стать юрисконсультом у твоего тестя? Насмешку Мангольф тоже оставил без ответа: - Я этим удовлетворяюсь. - А я не могу! В ответ на его возрастающее раздражение Мангольф проявил еще более кроткую настойчивость. - Что, собственно, случилось? Ничего, что могло бы тебя сразить внутренне. Неудача! - Он пожал плечами. Мангольф - и пожимает плечами при слове "неудача"! Терра прислушался внимательнее к словам друга. - Ты ведь останешься тем же, чем был, - сказал друг, - вечной досадой для тех, кто тебя любит... Но с этим они примирятся, лишь бы ты жил. - А нужно ли мне жить? - спросил Терра с сомнением. - Это непременное условие и для моего существования. - Какой новый, незнакомый звук голоса! Голос шел из глубины души, такой настойчивый и вместе с тем нежный. Терра был тронут. Охваченный жестоким раскаянием, он сознался: - Ты скомпрометирован по моей милости. Ланна неразрывно связал нас с тобой в сознании императора. - А разве мы не связаны неразрывно в нашем собственном сознании? - Это говорит твоя благородная душа, дорогой Вольф. Я же, в своем слепом эгоизме, не понимал, что Ланна готов погубить меня, лишь бы избавиться от тебя! - Ты начинаешь прозревать. Но поверь мне, Клаус, я больше страдаю за тебя, чем за себя самого. - Вижу, - сказал Терра, - и я, подлец, только потому не ухожу из жизни. - Мы не подлецы, Клаус. Я бывал несчастнейшим человеком, когда ты преуспевал. Но в те минуты, которые мы только что пережили, я был куда несчастнее. - Он сжал обе руки друга. - Дай мне взглянуть тебе в глаза, не смеешься ли ты, чего доброго, надо мной? В часы сомнений я считаю тебя каким-то выродком, для которого важнее всего удовлетворить свое тщеславие. Разуверь меня, и я буду счастлив. Терра, не выпуская его рук: - Откровенность за откровенность, Вольф. Я в минуты слабости готов поверить в твою так называемую вторую наивность, с помощью которой ты хотел бы сравняться в глупости с современным обществом. Короче говоря, я готов считать тебя таким же глупцом, как твоих собратьев. Разубеди меня в этом! Каждый из них старался увлечь другого из полумрака комнаты к выходу и яркому свету. Только раскаяние, только доверие видел один у другого, видел сквозь слезы, застилавшие свои глаза и глаза друга... Но тут к ним донесся громкий повелительный голос. - Все сюда! - командовал знакомый голос. - Внимание! Радостное известие! Они прислушались. Голос императора оповещал об обручении! - Я взял это на себя, чтобы все видели, насколько мне близки торжественные события в семье моего рейхсканцлера. |
