|
Сведения, полученные фирмой Кнак, носили тревожный характер. От совета министров, заседавшего в данный момент в Париже, уступчивости ждать не приходится: кнаковские доверенные знали об этом из первых рук. Шеллен заметил, что его газеты все равно это опубликуют. - Только бы не отстать от других! - Промышленность готовится к войне, - сказал Мерзер, брызгая слюной. Его грязно-желтое лицо покрылось до самой лысины сетью алчных морщин. Но Блахфельдер-младший откинулся на спинку стула и провел рукой по лбу. - Ах, да, чуть не забыл: в данную минуту французский министр иностранных дел <См. прим.> подает в отставку. Одновременно господин рейхсканцлер становится князем. Молчание. Блахфельдер упивался произведенным им эффектом. Он взглянул на Алису Ланна, ища подтверждения. Доктор Мерзер склонился перед ней. - Ваш высокочтимый папаша станет князем в момент объявления войны! Как раз сейчас! - с уверенностью сказал он и взглянул на часы. - А мы сидим здесь, словно позабытые нашим веком, - заметил потрясенный Блахфельдер; вслед за тем несколько минут раздавались возгласы изумления, тревоги, безоговорочной готовности, - последние из уст Беллоны, урожденной Кнак. Леа Терра, правда, примешивала к воинственному пылу Европы свой собственный; она заявила, что не подумает переступить порог театра, пока директор Неккер не увеличит ей жалованья. - Неккера надо тоже сместить! - крикнул Шеллен. - Все решает соотношение сил! - воскликнула Леа, между тем как Алиса и ее брат переглянулись. Ему она говорила, что у нее болит голова, а новой подруге - что осталась дома исключительно ради нее. - Все решает соотношение сил, - повторил в дверях чей-то певучий голос, и появилась графиня Альтгот в сопровождении депутата Швертмейера. Они искали господина Мангольфа. Рейхсканцлер не принимал никого, даже свою старую приятельницу. - Правда, что вопрос о пожаловании ему княжеского титула решен? А господин фон Толлебен назначается статс-секретарем? К Алисе Ланна тотчас же вернулась обычная насмешливая сдержанность. Альтгот знала ее и потому оставила в покое; от себя она добавила: - Во всяком случае, ясно, что стадия переговоров позади. Теперь все решает соотношение сил. - Разве я этого не говорила? - воскликнула Леа. Блахфельдер, намешавшая себе во второй коктейль все виды настоек, шумно поддержала ее. Каждый с кем-нибудь соглашался, сам не зная, о каком конфликте идет речь - о театральном или другом. Швертмейер тщетно пытался внести ясность. Его лисья физиономия сунулась своим острым носом в общую беседу и, оскалясь, отпрянула. - Почему вы так волнуетесь? - спросил его Шеллен. - Взгляните на Блахфельдера! Он спокойно дожидается Мангольфа. А Мангольф возвратится непременно, его здесь крепко держат. - Так или иначе, я узнаю об этом на четверть часа раньше, чем биржа, - сказал Блахфельдер. - А мне надо знать на полчаса раньше! - выкрикнул Швертмейер вне себя. - Для кого? - спросил Шеллен. - Для банкирской конторы Бербериц? Для Кнака? Ведь блистательной патриотической речью, которую вы произнесли вчера, сыт не будешь! - бросил он дерзко. Депутат старался перекричать его: - Вам легко рассуждать, молодой человек. Пусть ваши информации будут неверны, вы все равно заработаете на них. Если же мои окажутся ложными, мне крышка. Их обоих заглушил телефонный звонок. |
