|
- Последние слова он произнес слишком громко. Мерзер беспокойно оглядел коридор. Но час был поздний, другие промышленники уже разошлись по своим купе, Мерзер тоже собрался ретироваться, но Терра прислонился к его двери; Мерзеру пришлось опереться на дверь Терра. - Вам это, верно, не дешево обходится, - заметил Терра. - Говорите тише! - прошипел Мерзер. - Что вы знаете и чего хотите? - Вот золотые слова! - Терра перевел дух, а у Мерзера дух захватило. Оба выжидали, прижавшись к дверям своих стремительно мчащихся спален. Нос у Мерзера так заострился от страха, что пенсне свалилось с него; тогда Терра заговорил. Сперва он припомнил свой кабинет в Кнакштадте, украшенный портретами хозяев. Дедушка, основатель фирмы, был изображен в праздничном сюртуке, без синего фартука, в котором он еще иной раз работал. Лицо у него было суровое и благочестивое, руки, вероятно, в почерневших трещинах. Этими почерневшими руками он считал деньги в конторе до тех пор, пока его сын не стал настоящим крупным буржуа. Портрет сына с окладистой бородой, какие носили в семидесятых годах, говорил о просвещенности и благополучии, солидном благополучии и буржуазном свободомыслии, основанном на уверенности, что так мир задуман, таким он и пребудет. - Это было недальновидно, - сказал Терра. - Но порядочные люди всегда недальновидны. Как мог второй Кнак предвидеть ставшее для нас уже привычным явление в лице Кнака-внука, когда сам он простодушно поставлял пушки своему королю? - И другим лицам тоже, - заметил Мерзер. - Неужели и враждебным державам? Но, наверное, не лучшие, - не лучшие враждебным державам? - настаивал Терра. - А разве второй Кнак тоже совал нос в государственные дела? Видите, как далеко мы шагнули вперед. - У нас все возрастает потребность в сбыте, и удовлетворить ее становится все труднее. - Это именно и я хотел сказать. Покупайте! Иначе мы втравим вас в войну. Народам же виден лишь облик миролюбивого гражданина. Какой глубокий смысл в том, что наш почтенный шеф страдает диабетом! Вы сами, господин доктор Мерзер, были в детстве рахитиком, следы остались до сих пор. Вы некрасивы до уродства и всю жизнь возитесь с тяжкой, неблагодарной задачей, как бы скрыть свои природные изъяны. Что это? Вы позволяете себе обнаруживать перед посторонним ваши безобразные подергивания мускулов лица! Я давно разгадал вас, покажите же, наконец, всему миру свой отвратительно кровожадный лик! - И скрежеща зубами: - Мой сын... - Все это из-за сына! - взвизгнул Мерзер. - Вы городите вздор из-за сына. Терра, снова овладев собой: - Мой сын ничего против вас не имеет. Уродство Сократа тоже привлекало юношей. Я, со своей стороны, отношусь терпимо к причудам молодого поколения. В ответ последовал презрительный смешок Мерзера. Затем Мерзер стал распространяться о своих нравственных устоях и под конец спросил, нуждается ли Терра в деньгах. - Мои потребности много скромнее ваших, - сказал Терра. - Ведь вы превышаете свои возможности. Вы обкрадываете резервный фонд. - Тут мерзеровский тик стал поистине ужасным. Терра молча наблюдал его без всякого отвращения, даже с жалостью. - Вам прекрасно бы жилось, не будь вы племянником фирмы, а служи в ней за семьдесят пять марок в месяц. Только бессмысленное богатство сделало вас расточителем и в результате даже вором. - Терра говорил тоном наставника. - Это вы тоже знаете? Разве вы состоите при моем дяде? - спросил Мерзер, даже не пытаясь возражать. - Не слишком доверяйтесь ему! Тут племянник совсем потерял голову. |
