|
- Терра в испуге охнул и сжал губы: какое страшное предположение он высказал. Но Мангольф открыл глаза и спросил: - А Леа? - Как он беспокоится о Лее! Больше, чем об урожденной Кнак, больше, чем о своей карьере! - Если она захочет, если она еще хочет меня, - сказал Мангольф нерешительно, - мы уедем куда глаза глядят. Но Терра уже им не интересовался, он отошел к открытому окну. Внизу стремительно подкатил второй автомобиль; еще на ходу дверца распахнулась, с подножки спрыгнула дама и вдруг очутилась лицом к лицу с Леей. - Где мой сын? - крикнула она. Княгиня Лили! Терра лишь сейчас понял, что происходит. Леа, стоя на краю тротуара, огляделась по сторонам; юный Клаудиус исчез. Она посмотрела на директора Неккера, потом на остальных. - Я не знаю, где он, - сказала она и пошла садиться в автомобиль. Но княгиня Лили успела проскользнуть между нею и дверцей автомобиля. Терра невольно отметил эту гибкость, эту ловкость. - Вы принимаете моего сына без меня, а потом отговариваетесь незнанием. Так не годится. - Не годится задерживать меня. И Леа попыталась отпихнуть ее. Но безуспешно. Напряженная пауза. Директор Неккер вынул часы. - Осталось три с половиной минуты. Блахфельдер и Мерзер не шевелились. Шофер застыл в иронической неподвижности. Леа откинула голову, как перед драматическим уходом со сцены в третьем акте. - Сударыня, отец мальчика счел, видимо, излишним вводить вас ко мне в дом. - Ваш дом, сударыня, всем известен, - ответила княгиня Лили спокойно и фамильярно. При этом локти обеих дам соприкоснулись, грозила потасовка. По знаку директора автомобиль проехал два шага вперед. Леа прыгнула в машину. Неккер и Блахфельдер устремились следом. Только Мерзер замешкался. - Одна и три четверти, - сказал Неккер, глядя на часы. А Леа, отъезжая, крикнула громко, чтобы отвлечь внимание от недружелюбной выходки княгини Лили: - Каким образом одна и три четверти? Мой выход только в третьей сцене, у меня полных двенадцать минут, а я уже загримирована. Как вы думаете, стала бы я иначе ломаться весь вечер? Ведь сегодня на спектакле будет антрепренер из Нью-Йорка. Перед княгиней Лили почтительно расшаркался доктор Мерзер. Он сообщил свою фамилию, свой адрес и заговорил о сильнейшем впечатлении, о своей давнишней мечте; но она не смягчилась. Тогда он стал усердно звать юного Клаудиуса. Льстивый голос, видимо, убедил ее, она последовала за Мерзером. Терра оторвался от окна. Происшествие внизу отшумело и рассеялось в мгновение ока, Терра слушал теперь Мангольфа. Друг все еще говорил, обращаясь к нему. Он снова услышал все сначала: - Я никогда не отрицал войны, как явления предельной значимости... На это он решил ответить. - Не большей, чем ты сам, дорогой Вольф. Ты никогда не утрачиваешь своего идеала, потому что ты сам для себя идеал. Так должно быть, иначе нельзя считаться человеком. В свое оправдание могу только сказать, что, на мой взгляд, вся цель системы Ланна - устранять из жизни все значимые явления, и я от души приветствую это, прежде всего в твоих интересах. Что было бы с тобой, если бы разразилась война? Тебе пришлось бы иметь дело с кровожадным сбродом, а как бы ты это вынес? - Он не оглядывался на Мангольфа, он говорил наполовину в окно. |
