|
- Может быть, я перегнул палку? - неожиданно спросил Ланна. От внутреннего беспокойства он чуть не вскочил, но сдержался. - На основании личного опыта могу заверить вашу светлость, что созданный вами блок буржуазных партий способствует грандиозному расцвету дел. А дела - самое главное! - Каким вы стали практичным! - Потому-то вы, ваша светлость, и должны без малейшего недоверия принять из моих рук неопровержимое доказательство того, какие у нас творятся дела. - И Терра протянул свой документ. Ланна не взглянул на него, он не спускал глаз с Терра. - Милый друг, затруднений у меня и без того вдоволь. Я не хочу, чтобы ваша вера в мое искусство все улаживать поколебалась, а потому, прошу вас, не создавайте мне затруднений непреодолимых. - Прочтите! - сказал Терра, тихо и настойчиво. Взгляд Ланна заколебался, стал неуверенным. Ланна встал. Он обошел плетеный диван, на котором сидел Терра, сделал несколько шагов у него за спиной, затем все стихло. Не улизнул ли он? Терра сказал наугад, не оборачиваясь и как будто в пространство: - Если бы могущественнейшее лицо в государстве стало утверждать мне в глаза, что международная шайка преступников, с центром в Кнакштадте, подкапывается под это самое государство и готовится в ближайшем будущем взорвать его, я бы непременно усомнился. Естественно, что, когда это утверждаю я, могущественнейшее лицо тоже не верит. Меня сразу же опять берут на подозрение. Скорее автомобиль! Я уезжаю. Когда он вставал, голос Ланна произнес издалека: - Есть такие дела, которые имеете право знать вы, но не могущественнейшее лицо в государстве. - Ланна сидел в углу, у курительного столика, под бюстом, увенчанным каской и орлом. - Иначе все действительно может взлететь на воздух, - заключил он, когда Терра подошел к нему. Умиротворяющий жест, и он предложил папиросы, но Терра отказался. - Надо сохранять равновесие! - продолжал Ланна. - Вот моя задача. А ваша - делать открытия, нарушающие его. Я отдаю вам должное, вы мне друг. Терра безмолвно протянул ему документ. - Только не читать! - сказал Ланна, однако взял бумагу и поднес к ней зажженную спичку. Терра хотел выхватить ее, но бумага уже горела. Взмахнув в воздухе ногами, он рухнул в ближайшее кресло. "Кончено! - чувствовал он; и дальше: - Этому угрю все уже было известно. Я опоздал". Облегченно вздохнув, Ланна развеял пепел разоблачений. - Документ сфотографирован! - крикнул Терра из недр кресла. Он с трудом выкарабкался, ему мешал стол. - Тогда я могу лишь посоветовать вам любоваться фотографией в самом укромном месте, - спокойно сказал Ланна. Терра, наконец, встал, он заикался от бешенства. - Укромнейшее место, могущественнейшее лицо! Могущественнейшее лицо в укромнейшем месте! Ваша светлость, на худой конец, может остаться могущественнейшим лицом в укромнейшем месте. - От бешенства и ненависти он весь дергался. Ланна созерцал этого бесноватого и следовал за ним глазами не без сочувствия, когда тот стал кружить по комнате, мимо резного стола с альбомами гравюр, мимо бюста, мимо вычурного камина, мимо музейной тумбы с китайской вазой, мимо голландских кресел и снова к могущественнейшему лицу. Оскалил зубы, зарычал без слов и, насмешливо захохотав, снова забегал вдоль разукрашенных стен... Одна из дверей тихонько отворилась, Зехтинг забыл прикрыть ее за собой, ничего подобного ему еще не случалось видеть. Он шепнул рейхсканцлеру, что прибыл посол, которого ожидали, но Ланна только пожал плечами. |
