|
- Вы немец? - спросил хозяин комнаты. И нерешительно: - Пастор? - Я предпочитаю не говорить, кто я, - пробормотал посетитель. - Тогда бы вы мне окончательно не поверили. А очень важно, чтобы вы поверили мне. - Последние слова были сказаны громким и резким голосом. - Говорите, пожалуйста! - деловито произнес хозяин; взяв из рук гостя протянутую ему бумагу, он обследовал ее под лампой: - Фотокопия? Как прикажете это понимать? Мне столько всего приносят! - Он приподнял плечи и руки одновременно. Широкое туловище, словно высеченное из одного куска. Широкое лицо с широким носом, львиный разрез глаз, брови наискось к выпуклому лбу. Что он говорит? Недоверие? Мелко для такой физиономии. Ирония сильнейшего выражалась в ней, единственная угроза, до которой снисходит высший разум. Гость сделал новую попытку. - Вспомните, что после дела Дрейфуса настроение у вас тут не в пользу войны. Вполне естественно, что международный концерн военных снаряжений принимает свои меры. - Вполне. Но ему это не удастся. - Бросив повторный взгляд на сфотографированный документ, он стремительно шагнул к гостю. - Вы сами тоже это подписали, так ведь? Тут гость отпрянул в темноту. Мягче, с теплотой в голосе: - Я не собираюсь вас разоблачать, я не против вас. Садитесь! - Сам он тоже сел. И снова с теплотой в голосе: - Дело Дрейфуса просветило слишком много умов. А у вас разве нет? Ведь и вы волновались и боролись вместе с нами! Не напрасно потоки разума и гуманности омыли души и умы. Примирение! Протянув руки, он откинулся всем своим корпусом в распахнутом мешковатом сюртуке, и лицо оказалось в световом круге. Гость из полумрака: - Непримиримые сильнее. - Единодушный протест рабочих партий воспрепятствует войне! - Я этому не верю. Ваша сфера - политика, где каждый говорит о своих чаяниях. Моя сфера - промышленность, где говорят только факты. Рабочие пойдут за большинством. - Пока я существую - нет! Молчание. Так же уверен в себе был в Берлине тот, другой. Освещенная голова отодвинулась, стул был теперь повернут боком. - Если же ваши друзья так этого жаждут, они добьются войны, но такой, какую им уже не удастся повторить, - войны, из которой мы вернемся с миром для всего мира и с претворенным в жизнь социализмом. - Иллюзии! - сказал резкий голос. - Надо держать их под страхом! - трезво ответил хозяин и тут же вдохновенно: - Надо верить в это. - Голос нарастал, говоривший оттолкнул стул. - Надо это осуществлять! Что такое социализм? Идеал. Его можно осуществить лишь на основе реальней действительности. У нас хватит силы осуществить его. - Все это он говорил, шагая между камином и столом, с мимикой, как для зрителей, полной блеска и выразительности, но без излишней аффектации. - Что такое пацифизм? Идеал. Осуществление его - это компромисс между миролюбивым разумом и человеческой природой, которая не стала еще миролюбивой. Лишь социализм умиротворит ее... Выразительные жесты, отгонявшие возможные сомнения, большая гибкость, подчеркнутая решимость, над которой преобладает воля к жизни, - все это величественно и вместе с тем со всей присущей человеку слабостью демонстрировалось на воображаемой трибуне. Наконец оратор сел с достоинством, как под гул оваций. - Благодарю вас, - начал его слушатель. - Вы показали мне религиозное отношение к миру. Я же знаю только таких интеллигентов, которым чуждо это отношение. |
