|
Ибо он был под властью непознаваемой женщины и невыполнимого долга и покорствовал судьбе. - Я не могу сам договориться с женой. Ничего не поделаешь, - кротко признал он. - Вы только скажите ей: что я должен сделать, то и сделаю. Что именно? Она лучше знает. - Насколько мыслимо еще смиреннее, но запинаясь, словно с трудом додумывая что-то: - Если потребуется жертва... Терра тихо повторил: - Если потребуется жертва... - Я скорее погибну за отечество... - ...погибну за отечество. - ...чем решусь до конца узнать его. Оба еще шевелили губами, когда уже перестали говорить; тишина показалась им чудовищной. Затем Толлебен пожал руку Терра и ушел, словно сам был тем неведомым, что шел крестным путем. Терра поглядел ему вслед, хотел крикнуть: "До пятницы! Теперь вы вдвойне дали мне слово!" - но только поглядел ему вслед. И вдруг кинулся прочь. *** Разогретый асфальт, запах горелой пыли; даже во время быстрой езды на Кенигсплац Терра не мог отделаться от запаха гари. На пороге красного здания сердце у него забилось; ему пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Белый зал, оштукатуренная стена, перед ней за длинным столом черные фигуры, уродливые, карикатурные фигуры, не в меру ожиревшие или совсем высохшие, между двумя апоплексическими лицами непременно одно испитое. Офицеры с высокопарной грацией звякали шпорами перед одним из чудовищ: "Господин директор!", затем чопорно и презрительно опускались рядом с ним на жесткий стул. На этот раз ему не дали глубокого кресла! Умышленно не дали! Военная суровость, - его посадили у голой стены, так у него вид был импозантнее! - Не угодно ли сигару, господин граф? - с нарочитой грубостью, смущенно и фальшиво спросил промышленник и добавил: - Подарок моего друга Памстея из стального треста, американского миллиардера, господин граф! Сегодня вместе завтракали. - Завтракали? Очень хорошо, - повторил офицер, убежденный, что эта мразь непременно должна днем обедать, и притом картофельным супом. Тем сильнее подчеркивал он собственное тонкое воспитание. Директору стало невмоготу. - После войны мы возьмем дело в свои руки, господин граф! - Превосходно, господин директор. - У вас здесь мертвечина какая-то! Граф Гаунфест, уклончиво: - Вы не знаете, кто тот молодой брюнет, что стоит подле господина председателя Плоквурста? - Гедульдих. Его секретарь. Что вы в нем нашли? - Тупое недоумение отца семейства. Молодой Гедульдих почуял что-то и, прищурясь, послал в ответ иронический взгляд, полный соблазна. На графа Гаунфеста после этого стало так неприятно смотреть, что промышленник в ужасе отодвинулся. Председатель Плоквурст тоже был явно шокирован, глаза у него налились кровью; он одернул своего секретаря, потом возвысил голос. - Какова же основная цель? - взревел он. - Скорее ринуться в бой, - прогнусавила офицерская головка, насаженная на длинную вилку. - Захватить колонии! - крякнул один из директоров правления. - Неверно! - заревел Плоквурст. - Всыпать моему приятелю Пейцтеру, - заявил обер-адмирал собственной персоной. Какой-то череп изрек: - Необходима диктатура. |
