|
Она переменила позу и, закинув голову, ждала реплики. Но он уселся на диван и молчал, пока она снова не села рядом с ним. - Помнишь, все это мы уже пережили детьми. - Ты имеешь в виду танцкласс? - Я рассказал маленькому Вольфу Мангольфу, что тебе хочется танцевать с ним. А тебе было ужасно стыдно. Сестре, по-видимому, и сейчас еще было стыдно. Брат сказал: - Дом наш сломали. Осталась ли хотя бы скамейка в саду? - На этой скамейке ты читал мне сказку о красных туфельках. Я их боялась. И теперь еще, когда я думаю, чем это все кончится, мне кажется, что на ногах у меня красные туфельки и они, танцуя, увлекают меня. Раздался стук в дверь. Их соединенные руки разжались. *** Это был Куршмид. Он приветствовал товарку со стоическим спокойствием, которое должно было свидетельствовать о пережитых страданиях, а брата - с подчеркнутой холодностью. Он пришел за ними от их общего друга, Мангольфа: тот устраивает вечеринку по случаю радостной встречи. Сам Мангольф, по его словам, с трудом отказал себе в удовольствии присутствовать при первом свидании брата и сестры. - Он сторонится всех, - заметил Терра. - Он ждет перемен в своей судьбе. - У меня такое же впечатление, - подтвердил Куршмид. И они пошли. В ресторане был заказан отдельный кабинет. Куршмид, войдя, не закрыл двери; Леа Терра видела снаружи в зеркале, как долговязый человек робкими и жадными глазами поглядывает на нее из кабинета. Она не отходила от зеркала, хотя уже привела себя в порядок. "Он немыслим!" - сказала она, не размыкая губ, и поправила на себе длинное жемчужное ожерелье. Брат помог ей, галантно улыбнулся и сквозь зубы пробормотал: - Долгов у тебя нет? И жемчуг настоящий? В кабинете граф Ланна сказал, как раз когда она входила: - В самом деле, великолепная женщина. Богач Пильц не находил слов, как нетерпеливый жених, и рука его, коснувшаяся ее руки, была влажной. Пильц, Ланна и оба художника стали по сторонам почетным караулом, Мангольф провел актрису посредине. - Леа, я ни на миг не забывал, - шепнул он, подвигая ей кресло во главе стола. - Я тоже кой-что помню, - сказала она, не понижая голоса. И обращаясь ко всем: - Леа меня зовут по сцене. Неплохо звучит, можно с таким именем чего-нибудь добиться? - Как будто у вас только имя, фрейлейн Леа, - пролепетал Пильц справа от нее, а Мангольф, слева, склонил высокий лоб, на который словно случайно упала волнистая прядь. Посреди стола Терра обстоятельно совершал возлияния, привлекая к участию и сидевшего напротив графа Ланна. Оба художника, рядом с ними, издали приветствовали бокалами фрейлейн Лею. Куршмид, на другом конце, уставился поверх ее головы в стену, пока Леа не окликнула его: - Вы видели меня в травести. Ну, как? Он выдавил из себя бледную улыбку. - Советую не зевать! - обратился он к мужчинам и, вспыхнув, нагнулся над своей тарелкой. Брат чокнулся с сестрой. - За твои ноги, - сказал он звучно и четко. Тотчас у всех мужчин лица стали натянутыми. Граф Ланна незаметно наблюдал за братом. Пильц заявил: - Мы интересовались только с точки зрения натурализма. - Отлично, - сказал Терра и заставил Мангольфа, взгляд которого выражал скорбь и презрение, чокнуться с ним. |
