|
Это значит, что мы делаем огромный шаг в сторону демократизации, и никто этого не видит. Никто и не должен видеть, - добавил он беспечно и Лукаво, с ямочками и подмигиваниями. - Он оглянулся на дверь и лишь затем произнес: - Мы с императором настроены очень лево. Сидевший на краешке стула Терра мигом сообразил, что это должно быть разглашено, но не через печать, а устно, отсюда и "дорогой друг", от которого он все еще не мог опомниться. Поразительная, виртуозная способность распознавать людей! Когда дело касалось его интересов, этот человек с практическим складом ума становился проницательным психологом. "Ведь я идеалист, любящий говорить прямо в глаза неприятные истины. Он оценил меня с точки зрения возможных выгод и опасностей, так же как оценивает своих конкурентов на пост канцлера: да, и меня, пресмыкающегося в пыли". - Вас удивляет моя откровенность, но я ничем не рискую, - продолжал Ланна, очевидно разгадав и эти мысли. - Кто поймет меня? Во всяком случае, не господин Кнак, если он когда-нибудь и будет представлять перед нами буржуазию. Господин Кнак организует пангерманский союз. Ему и в голову не приходит, что с таким оружием в руках мало-мальски целеустремленная буржуазия может добиться демократии раньше, чем та возникнет естественным путем. Единственное его стремление - стать военным деятелем в штатском и приобрести юнкерскую импозантность. - Подмигивая и пожимая плечами: - Наша буржуазия слишком молода. К тому же господин Кнак боится своих рабочих. - Затем серьезно и твердо: - Все эти обстоятельства имперский министр должен учитывать, как активные факторы. А во внешней политике у него руки развязаны. - Поскольку его внешняя политика направлена против Англии, если мне позволено будет напомнить. Ибо так угодно господину Кнаку. - Совершенно верно, мы строим флот. Из этого не следует, что мы хотим войны с Англией. Империя - это мир. - Вы намерены пересмотреть Франкфуртский мир <См. прим.>? - спросил Терра, подымая брови. Статс-секретарь опешил, на лбу появилась складка. Затем он решил принять этот выпад благодушно. - Понимаю, мы рассуждаем абстрактно. Но Эльзас-Лотарингия остается у Германии. - А Франция остается нашим врагом. Статс-секретарь пожал плечами, замялся, потом прищелкнул пальцами. - К тому же мы расторгли тайный договор, обеспечивавший нам помощь России. Это случилось после Бисмарка, но он узнал об этом и рассказывает направо и налево. Скоро и вы будете читать об этом повсюду. - Слушатель взволнованно перегнулся вперед, рассказчик же, наоборот, мирно откинулся на подушки. - Англии удалось убедить нас расторгнуть договор с Россией. Теперь она видит результаты: мы приступили к постройке флота. - Приступили? - бережно, как у сумасшедшего, спросил Терра. - Это дело жизни императора, - заявил Ланна. - И Кнака, - добавил Терра. - Мы изворачиваемся как умеем, - вновь заговорил Ланна с возрастающим благодушием. - Это держит нас в форме. Нынче с одним против другого, завтра против них обоих, послезавтра с ними двумя против третьего. Все идет как по маслу, прирожденный политик для этого и создан. Терра понял: "Все идет как по маслу, потому что так хочет моя натура, мой беспечный характер, моя счастливая звезда, а также стоящая за мной нация, которая не знает сомнений и желает обогащаться". Он изучал этот феномен, кривя рот и в то же время любуясь им. Ланна внезапно свернул на общие места. - Мы можем спокойно глядеть в будущее, ибо немцы обладают тремя свойствами, которые в такой степени не присущи ни одной нации: работоспособностью, дисциплиной и методичностью. |
